Читаем Степной дракон полностью

Бородач дернулся всем телом, проверяя на прочность кандалы, но проверил только собственные запястья: металл сильнее врезался в мясо, хрустнули суставы. Конвейер двигался рывками, делая остановки, порой долгие. Впереди из торчавшей напротив линии раструба ударила струя воды. Судя по воплям висящего мужика и клубившемуся пару, горячая. Сразу за мойкой, из лотка над конвейером сыпался белый, как известь, порошок. Операционная комната, медленно, но верно, становилась ближе.

По обеим сторонам от конвейера стояли часовые в глухих шлемах – простые солдаты, как уже понял Басмач. Офицеры и прочие говоруны тут с открытыми лицами. Оставалось дело за малым: освободиться. До мойки оставалось еще три человека.

За голенищем правой ноги, в икру знакомо впилось острое, грани муфт самодельного пистолета – спасибо Ернар-ага, где бы ты не находился. Басмач, скрипя зубами от боли в простреленной мышце, рывком свел руки. Ухватившись за большой палец на левой, приготовился. Когда ошпарят кипятком, его вопли не покажутся охране подозрительными.

Когда из дырчатого раструба ударил пар и кипяток, Басмач рванулся всем телом вниз, вывихнув большой палец, и завопил от боли. Мокрая рука выскользнула из наручника, он с размаху приложился об совсем уж каменный пол. Но разлеживаться некогда. Подпиравший стену охранник вскинул автомат и направился к нему. Висящие на конвейере пленники разом загомонили.

Долго прикидываться ветошью смысла не было. Он вытянул из сапога пистолет и выстрелил в караульного. Самопал отдачей выбило из руки, но свое дело он сделал: солдат рухнул ничком, попутно выпустив длинную очередь в пол. Рикошетя, засвистели пули, выбивая из пленников кровавые брызги.

Басмач рванул на четвереньках к трупу и вывернул оружие из скрюченных пальцев. Пока он висел, руки совсем онемели, да и удерживать тяжелый автомат с вывихнутым пальцем было трудно. В начале зала показался охранник. Басмач выставил ствол, прикрываясь трупом, и выпустил короткую очередь, тут же перекатился к стене, укрывшись за колонкой поливалки. Ответной стрельбы не последовало. Зато слышались приглушенные команды, и топот множества ног.

Выйти там же, где и зашел, уже не получится. Он обернулся на помещение за пластиковой занавеской, подумал секунду:

«Выбора нет, теперь напролом, а там…» – снял с трупа несколько запасных магазинов, сунул в карманы штанов и бросился к операционной. Но тут же остановился. Висящие бедолаги наперебой просили помощи, просили освободить. Расковывать каждого долго. Он окинул взглядом механизм конвейера: плоская цепь из пластин тянулась по верху, и к ней уже были приварены крюки. Недолго думая, он прицелился и выпустил остаток магазина и перебил цепь.

До сих пор висевшие кулями пленники, кряхтя и постанывая, попадали на пол. Но этого Басмач уже не видел, он с разбегу нырнул под пластиковую занавесь.

Бородатый, чумазый как черт и с автоматом, он оказался в предоперационной, здесь видимо готовили пленников, по крайней мере, те, что здесь все еще висели, были обриты наголо, а черепа покрывала черная разметка и желтые пятна йода.

Двое мужчин-санитаров испуганно шарахнулись к стенам. А женщина в синей форме операционной сестры с марлевой повязкой на лице еще держала палочку с ватой на конце и бутыль с чем-то темным. Увидав Басмача, она заверещала.

– Где выход?! – рявкнул Басмач, направив автомат. Санитар махнул куда-то в сторону еще одного занавеса из пластика. Позади послышалась стрельба, кто-то вскрикнул. Судя по всему пленники подобрали автомат убитого солдата.

Басмач бросился напролом, нырнув в следующее помещение, с ходу врезал прикладом здоровенному бугаю с чем-то блестящим и острым в руке. Сразу от входа тянулись ряды операционных столов, на каждом из которых лежало по пленнику со вскрытом черепом: кожа была отвернута, виднелся чуть желтоватый сморщенный мозг.

Бородач хотел было расстрелять хирургов и остальных, но топот и лязг оружия в соседней комнате подстегнули его. Он выбил дверь и вывалился в хорошо освещенный коридор. Если бы не конвейер и не концлагерь на входе, то это самая обычная больница, и никакой Напасти не случилось. Будто в другое время попал: все чисто, блестит, ходят медики. И тут он, полуголый и грязный неандерталец с автоматом.

Басмач бежал наобум, повинуясь внутреннему чутью и топоту буквально за спиной. Когда он, наконец, вывалился на улицу, пули зацвиркали по стене вокруг двери. Одна с глухим «бом» пробила створку навылет, оцарапав кожу на руке. Завыла сирена. Загрохотал громкоговоритель, сообщая, что за периметр проник посторонний и все в таком духе.