Читаем Степан Разин полностью

— Фу, упарился! Не человек! Сатана, оборотень! Окромя лая, ни слова! Государю не можно казать пытошную запись — сжечь надо».

А. Н. Сахаров:

«— Говори, злодей, кто сподвигнул тебя на воровство, кто помогал, кто был в сообщниках.

— А вы у брата моего Ивана спросите, — только и сказал Разин и замолчал».

Народная легенда объясняет, почему он молчал. «Песни и сказания о Разине и Пугачёве»: «Стенька начальству раз сам дался, руки протянул, и заковали его в железы. После положили и зачали пытать: и иголками кололи, и кошками били, — ничего не берёт. Стенька знай только себе хохочет. Вот и выискался один знающий человек и говорит: “Да вы чего бьёте-то? Ведь вы не Стеньку бьёте, и не он у вас в кандалах, а чурбан. Он вам глаза отвёл, да и хохочет”. Сказал этот человек такое слово, — глядит начальство, ай в самом деле не Стенька лежит, а чурбан. Ну, после Стенька уж не мог вырваться; положили его при том человеке, стали бить, — пробрали. А то бы он вовсе глаза отвёл».

Были ли сторонние очевидцы допросов? Русские если и были, об этом ничего не известно. Некоторые иностранцы были свидетелями казни (которая тоже началась с пыток). Вряд ли их пускали на допрос. Но что-то слышать они могли — например, от подьячих, которые должны были допрос записывать. Лейпцигское периодическое издание «Десятилетние исторические известия Грегориуса Винтермоната, или Правдивое описание всех достоверных историй, которые произошли со времени прошлой новогодней лейпцигской ярмарки до нынешней пасхальной ярмарки 1671 г. везде и всюду на свете», «продолжение восьмое»: «[Разина] Привезли в Москву 2 июня и тотчас же доставили прямо в судилище, где был разведён огонь. Как только они туда прибыли, главаря мятежников вздёрнули на дыбу и дали ему 18—20 ударов кнутом, но он не обратил на это особого внимания. Он держался мужественно также и в то время, когда его положили спиной в огонь и стали жечь, а боярин Долгоруков и некоторые другие спрашивали его при этом о различных вещах». Анонимное «Сообщение...»: «Есть у русских такой род пытки: они выбривают у злодея макушку и по капле льют туда холодную воду, что причиняет немалые страдания. Говорят, когда Стеньку и брата его обрили, Стенька сказал: “Слыхал я, будто только людей учёных обривают в священники, мы с тобой оба неучёные, а всё же дождались такой чести, и нам обрили макушку”». Рейтенфельс: «В темнице его били кнутом, жгли огнём, капали ледяную воду на голову и подвергали ещё многим другим утончённым пыткам. Тело его было уже всё изъязвлено, так что удары кнута падали на обнажённые кости, а он всё-таки так пренебрегал ими, что не только не кричал, но даже не стонал...»

Наиболее конкретно излагает дело английский купец Томас Хебдон (в письме английскому торговому представителю в Риге[82]): «Разин был привезён между 9 и 10 часами утра и тотчас же предан пытке: сверх 30 ударов плетьми он был пытан огнём. Вчера [5 июня], в понедельник, его снова пытали, но недолго». В письме Горяйнова говорится, что допросы проводились каждый день с четырёх утра до четырёх дня.

Однако постепенно выясняется, что на некоторые — а может, и на все — вопросы Разин всё-таки отвечал (это и неудивительно — он не был сверхчеловеком). Хебдон: «Но в чём признался он, пока подлинно неизвестно. Ходят разные слухи, однако докучать пересказом их не стану». Анонимное «Сообщение...»: «Обоих мятежников предали пытке, но в чём признались они, никому не ведомо, известно лишь, что Стенька горько сетовал на смерть брата своего, повешенного ранее по приказанию Юрия Долгорукого. <...> Вот на какую причину разжигания им мятежа ссылался Разин под пыткою на дыбе: он, дескать, желал отомстить за смерть брата, казнённого, по его разумению, незаконно». «Северный Меркурий», июль 1671 года: «На одни вопросы он отвечал очень дерзко, на другие же совсем не давал ответа. А именно речь шла о том, чтобы он выдал неких знатных людей, имевших с ним связь. Всё это ещё остаётся тайной». «Голландский Меркурий», 1672 год: «И он все эти жестокие пытки перенёс. Во время этих пыток господин боярин Долгоруков задавал ему вопросы. Лишь на некоторые вопросы он давал решительные ответы, но на все остальные хранил молчание... Хотели ещё обвинить бывшего патриарха Никона в том, что он будто бы был подстрекателем Разина».