Читаем Степан Разин полностью

Вдруг пошли отовсюду слухи, что Разин идёт под Тёрки. Из «расспросных речей» в Тамбовской приказной избе казака М. Кобелькова (Крестьянская война. Т. 1. Док. 179. 16 августа 1670 года): «И те ево Стенькины товарыщи прислали ис-под Терека к нему, Стеньке, в Астарахань товарыщев своих, что де они Терка не взяли; под Терком стоят де 25 бус, и тех бус они не взяли ж»; после этого Разин будто бы взял у астраханских татар коней и сам пошёл под Тёрки, после чего обещал быть в Царицыне. Не подтверждено другими источниками. Но иностранным журналистам откуда-то и это стало известно, правда, они спутали Тёрки с Тарками. «Европейская субботняя газета», 1670 год (№ 38): «Опасаются, что он [Разин] постарается овладеть крепостью Тарки, находящейся на самом рубеже царских владений у Каспийского моря. А поскольку это место находится далеко от Москвы и при теперешних обстоятельствах, как это уже видно, будет трудно послать туда помощь, то возможно, что Тарки тоже окажутся под властью мятежников и торговля с Пруссией и Россией может быть прервана. Москва вследствие этого также окажется в большом затруднении, так как до сих пор из этих мест сюда доставляли всю солёную рыбу, в которой этот народ, соблюдающий множество постов, очень нуждается. Оттуда доставляли также соль и пригоняли царю из этих владений каждый год по 40 000 лошадей... Посланный против мятежников московский генерал Долгоруков требует стотысячную армию, а иначе не решается показаться на глаза врагу. Но двор не в силах собрать такую армию, так как тяглый люд не хочет вносить на это пятину, ссылаясь на свою несостоятельность».

Особый интерес у правительства вызывали все слухи и сплетни о сношениях Разина с Доном. Это и понятно: до сих пор Войско Донское и пальцем не шевельнуло, чтобы что-то сделать с мятежным атаманом: а ну как они все перейдут на его сторону? Правда, вожди промосковской партии наконец решились на хитрость. Из показаний того же казака Кобелькова: «Да к нему ж де, к вору Стеньке Разину, писали из Войска ис Черкаскою городка атаман Корней Яковлев со товарыщи, чтоб он, Стенька, ехал к ним на Дон, а им де на Дону жить стало от колмык тесно, казаков де побивают и животину угоняют». Вроде бы это правда — воронежский воевода Бухвостов в августе докладывал в Разрядный приказ (Крестьянская война. Т. 2. Ч. 1. Док. 7), что «из Азова де воюют донские казачьи городки, многие де конские и животинные стада отогнали за то, что де он, Стенька, их зимою воевал». Но чуть позже казаки сами признаются, что это был лишь предлог.

В ответ Разин, если верить отписке в Разрядный приказ воеводы Г. Ромодановского (Крестьянская война. Т. 1. Док. 168. Август 1670 года), который слышал от некоего человека, который слышал от казаков, что «казанские... астараханские татаровя соединились со Стенькою Разиным, и прислал он де, Стенька, на Дон колмыцкого татарского ясырю 50 человек и велел их на Дону казаком кормить». Ещё Кобельков сообщал, что Разин «...пошед в Астарахань, писал з дороги на Дон к брату своему родному, чтоб он приехал на Царицын и побрал на Царицыне ево Стенькину рухледь, что какой грабежной рухледи после ево осталось, а ему де, Стеньке, зимовать, где бог велит. И брат де ево Стенькин для той ево воровской рухледи поехал на Царицын на 15-ти подводах с телегами». Немало, видать, было «рухледи». Правда, вся она в конце концов куда-то исчезла. Донесение коротоякского воеводы М. Ознобишина в Разрядный приказ от 12 августа (Крестьянская война. Т. 2. Ч. 1. Док. 6) о том, что люди, побывавшие на Дону, сообщили: «Да они ж слышали, что де он, Стенька, к брату своему родному Фролку, что живёт в Кагальнику, челобитья и грамотки присылает, да и к старшинам же грамотки в Пяти Избы присылает, а из Пяти Изб те ево воровские грамотки россылают в нижние и верхние городки...»

Неизвестно, напугало или скорее успокоило Москву то место в показаниях Алексинца, где он говорит о планах Разина: «Пойдёт де он, Стенька, в Русь, будет де потянут с ним, вором, заодно чернь, московские стрельцы, и они де бояр побьют заодно; а не будет де с ним, вором, заодно чернь, московские стрельцы на бояр не потянут и великого государя ратные люди на него, Стеньку, из Москвы пойдут, и он де, Стенька, побежит назад». Вроде бы на московских стрельцов и тем более на ратных людей можно положиться. Однако... В 1682 году именно московские стрельцы вместе с солдатами выборных полков и пушкарями подняли бунт, требуя убрать и покарать своих начальников за их «наказательное немилосердное мучение» и вымогательство взяток; их требования были удовлетворены, но они на этом не успокоились, убили нескольких стрелецких полковников, а также дьяков и бояр, обвинив их в «измене» и попытке посадить на трон «ненастоящего» (имелся в виду будущий Пётр I) паря, разгромили ряд приказов, пожгли документы; посадские люди, холопы и крестьяне толпами «записывались в стрельцы», как раньше в «казаки»... (Чем всё это кончилось, мы знаем из романа А. Н. Толстого «Пётр I»).