Часов около восьми в дверь позвонили. «Наконец-то!» – Абрамов отставил рюмку в сторону и поспешил к двери. На всякий случай посмотрел в глазок: у порога стоял молодой парень двадцати с небольшим лет, одетый в светло-серый костюм. Приятное простоватое лицо внушало доверие. Мелко звякнула отброшенная в сторону цепочка, и дверь отворилась.

– Здравствуйте, – улыбнулся незнакомец, не решаясь переступить порог. – Я от Петра Семеновича.

– Я в курсе. Проходите! – улыбнулся в ответ Абрамов, пропуская гостя в квартиру. – А где пакет?

Парень протянул ему большой желтый конверт. Абрамов взял конверт и достал из него несколько плотных листков бумаги.

– Может, вы хотите чаю? Или кофе? Или рюмочку? У меня изумительный коньяк… – Иван Борисович повернулся к гостю спиной и двинулся к столику, чтобы наполнить свою рюмку.

– Не беспокойтесь, это лишнее, – безмятежно произнес тот, неторопливо извлекая из внутреннего кармана пиджака «беретту» с глушителем, похожим на кусок полированной трубки.

Выстрел прозвучит почти бесшумно. Такой эффект достигается в том случае, когда температура пороховых газов не превышает комнатной. Из длинного ствола выпорхнет черный ангел и заберет на небеса грешную душу.

Глава 28

Председатель банка «Петропромстрой» Владилен Сергеевич Крюков искренне завидовал рядовым россиянам, на которых не давят десятимиллионные кредиты, которых не прижимают компаньоны, требуя увеличить процент, и которые могут свободно прогуливаться по вечерним улицам, не опасаясь быть пристреленными из подворотни. Им незачем иметь целый штат телохранителей, они предоставлены сами себе, твердо зная, что завтрашний день не начнется с традиционных телефонных угроз, а обнаглевшая «крыша» не потребует вложить прибыль в авантюрные проекты, от которых одни убытки… Он понимал, что уже который год ходит по лезвию ножа, а его будущая жизнь так же зыбка, как мираж в пустыне. И если однажды его найдут в подъезде собственного дома с простреленным затылком, то это обстоятельство не удивит даже неискушенного обывателя. Для большинства людей преуспевающий банкир и преступный воротила – одно и то же лицо, и очередной некролог в центральной газете вряд ли вызовет сожаление даже у самого сердобольного пенсионера. От снайперского выстрела невозможно застраховаться даже в том случае, если окружить себя стеной телохранителей…

* * *

Весь последний месяц город, казалось, только тем и жил, что наблюдал за зловещими событиями вокруг приватизации «Балторгфлота». Интерес был чисто обывательский: каждому хотелось знать, в чьи же руки попадет столь лакомый кусочек, по непонятной причине все еще остававшийся в руках государства. Мало кто догадывался, что уже в ближайшие три года компания не только может окупить вложенные в нее средства, но и принести весомую прибыль. По России подобные сделки совершались не чаще одного-двух раз в год, и для Санкт-Петербурга подобное событие, конечно же, являлось совершенно экстраординарным.

Это была сложнейшая многоходовая операция, которую готовили на самом верху – в Смольном, если не в Кремле". О будущих владельцах «Балторгфлота» ходили самые невероятные слухи – поговаривали, что в ее покупке заинтересованы какие-то греческие или немецкие судовладельцы, потом пошли разговоры о японских инвесторах, потом стали называться фамилии крупных банкиров из числа «приближенных» к высокопоставленной особе, а потом… Все сплетни угасли, и на первый план вышел разработанный в Смольном проект «местной приватизации» флота.

Инициатором идеи выступил председатель городского комитета по имуществу Антон Лаврович Гаврилов. Идею поддержал генеральный директор ЗАО «Балторгфлот» Иван Борисович Абрамов. И тогда Владилен Сергеевич все понял. Коль всплыло имя Гаврилова-старшего – значит, где-то рядом хищным ястребом кружит Андрей Антонович…

И точно. Буквально через три дня после обнародования проекта «местной приватизации» торгового флота в банк «Петропромстрой» прибыли курьеры из «Петротранса», которые передали Крюкову просьбу Андрея Антоновича о предоставлении долгосрочного крупного кредита в валюте.

Владилену Сергеевичу не понравились три вещи.

Первое – что Гаврилов не приехал сам или хотя бы позвонил. То, что он прислал к нему гонцов, явилось красноречивым жестом: мол, я слишком занят и мне недосуг к тебе на поклон являться. Второе – не была оговорена цель кредита, а деньги Гаврилов просил колоссальные – пятьдесят «лимонов». Третье – ни слова не было сказано о процентах, под которые «Петротранс» просил этот кредит. Крюков с недавнего времени стал ощущать, что вообще отношение к нему со стороны Гаврилова сильно изменилось. Он, вернее возглавляемый им банк, превратился для «Петротранса» в дойную корову, которую непременно отведут на бойню, едва у скотины опустеет вымя…