- Дам почитать! Роман! Называется...

- Да иди ты!

- Называется...

- «Пирамида Жизни»? Я угадала?

- Нет - «Хромосома Христа»!

- Вау... Ничего... Хорошо. Хрустит! Сам придумал?

Я думаю. Сам!

А и в самом деле, думаю я, чем меня так взяла эта Тина? Я каждый день задаю себе этот вопрос: кто Ты, Ти? Я уже называю Её с большой буквы - Ты! Почему? Что возвеличило Тебя в моих глазах? Я просто с ума схожу, да, дурею... Я не могу дать себе отчёт... О, Боги!..

- Хоть промычи, - говорит Лена, - если не можешь...

- Не торопи, ладно?

Я понимаю: стихи! Надо же! Из каких-то там тридцати шести буковок (или тридцати двух?), рассыпанных мириадами слов создается некий эфирный шум, из которого созидается симфония звуков - небесная музыка ритма из рифм... И вся всевселенская пустота наполняется праздником, праздником, подчиняющим и приковывающим, созидающим и творящим и сотворяющим рай, небесный рай на земле... Со-творяющим! Рай, один на всех!

Я понимаю: «В Начале было Слово»!

«Я учусь говорить. Покидая свои города,

Моисеево племя моих недосказанных слов...

Ищет манны (твоей ли?), океаны пустынь бороздя...

Отчего так ничтожен улов у песочных часов?..».

Как это им рассказать? Как?!

«Я учусь говорить...».

Учитесь слушать, милые мои!

- Налить? - спрашивает Лена.

- Пожалуй...

Этот ритм подчиняет... И если ты не живёшь с ним в унисон - ты погиб, да умер! Это как идти всем нам по мосту в ногу. Чтобы мост-таки рухнул, рухнул! Так и этот ритм подчиняет тебя... И он строит, строит... Строит тебя! Густыми рядами, шеренгами, батальонами, ага целыми полчищами воинов Света! А?! Разве не так? Жизнь - это ритм, совершенная жизнь - это ритм стиха! С этим может соперничать только музыка. И если кому-то удается сплести их воедино - стих и музыку, в стихомузыку - вот вам и вся формула Жизни! Песня! Или... Это - как «Жизель» без единого слова... Или как - «Аве Мария»...

Кстати, Ти моя с музыкой как? В ладу? Кто нам напишет гимн Пирамиды? Оду в музыке? Ораторию? Ти, Ты готова? Пирамиде требуется гимн! Да!

Ты готова?

Я спрашиваю это мысленно у Тины и, надеюсь, она меня слышит. Проверим.

Вот бы задать ей этот вопрос в глаза! Да хоть бы краешком глаза взглянуть на неё... Какая Ты, Ти?..

- Ладно, оставь эту головоломку на завтра, - говорит Лена, - на, держи.

- Ладно, - соглашаюсь я, - спасибо.

И снова седлаю своего коня:

- Островов мы прикупили уже предостаточно, и ничто не мешало какой-нибудь из них назвать Родосом. (Потом мы так и сделали). И соорудили для острова Колосс! Я тоже ни минуты не принадлежал себе. Ежедневные мысли о будущем городе: каким он должен предстать перед взором первого посетителя, иногородца или чужестранца? Его вокзалы, дома, храмы, музеи, статуи?..

- Что, - спрашивал Жора, - должно стать отличительным признаком новой эры? Как пирамида Хеопса. Или как статуя Христа в Рио?

Жора убедительно просил всех сильно подумать на этот счет. Он был за то, чтобы в Пирамиде царила не только изящная, как настаивала Нана, но даже грубая простота. Не обязательно блистать драгоценными камнями и золотом, настаивал Жора, нужно давать шанс и духовным излишествам, не впадая, конечно, в крайности.

Юля просила повременить...

- Это была ваша силиконовая долина, - говорит Лена.

- Да, да, - говорю я, - силиконовая... Мировой центр хай-тек! Воздух здесь был напитан запахом ума. Ты знаешь, как пахнет человеческий ум?

- Сиренью, - улыбается Лена, - да, знаю.

- Сирень в конце декабря - это то, что сейчас надо! Зима ж жуткая!..

И вот, значит, Новый год... Совсем новый!.. Значит, всё старое - в утиль! Тринадцатый разлив Нила. Что то принесёт этот тринадцатый?

В эти дни я всё чаще стал думать о Тине... Она и в самом деле считает, что люди не в состоянии...

«Ваш мир, как колосс Родосский уже расколот. Намечены два последних рубежа. Прополото поле. И вспыхнул последний сполох...».

Прополото поле! Прекрасно! Дождаться урожая и отделить зёрна от плевел. Всего-то! Правда, вдруг все разом засудачили о каком-то конце... Света что ли? Это и есть тот «последний сполох»?

Больше всего меня поражает, что Тина, когда речь заходит о золотом веке - временах безмятежного счастья, где люди не знали ни труда, ни забот, меня поражает, как Тина так решительно равнодушна к такому счастью - счастью без труда, без забот... Даже не равнодушна - напротив!

- ...возьми, - говорит Тина, - навскидку хоть Вавилонскую башню! Без труда и забот разве кто-нибудь смог бы её построить?

Хо! Навскидку!..

Да, знаешь...

Глава 9

У Лены от моих рассказов уже болит голова. Хорошо, соглашаюсь я, объявляем день молчания. Через минуту она спрашивает:

- Острова в Океании?

Я не успел спилить даже эту ветку. Осень. Солнечно и сухо. Сентябрь. Лена ждет, когда ветка рухнет, затем:

- Я бы тоже начала с островов.

Мы сидим на спиленной сухой ветке, я все еще с ножовкой в руке, Лена ждет продолжения моего рассказа, жуя стебелек.

- Каждый день, - наконец произношу я, - мы отвоевывали у современной цивилизации новые и новые острова то в Атлантике, то в Тихом или в Индийском океанах. Те, где человек не успел еще наследить.