Читаем Статьи полностью

Этой услугой честная партия здравого прогресса обязана русским монтаньярам и санкюлотам, воображающим, что народ может отказаться от собственности, бросить религию, разорвать брак, отвергнуть Бога и поднять руку против руки, даровавшей личную свободу миллионам людей, бывших до того живою собственностью. Зачем же смешивать безумцев с людьми, желающими воспитать общество таким образом, чтобы Государь видел возможность расширить наши права и дать государственной машине тот ход, который открывает стране возможность самодеятельности и саморазвития? Зачем смешивать людей, верующих в добрые желания своего Царя с людьми, которых вся цель — беспорядки? Мы уже не один раз говорили в нашей газете, что история повторяется; что с большим или меньшим, но во всяком случае неважным изменением, везде одинаковые обстоятельства вызывают одни и те же последствия. Крайние учения социалистов и проповеди красных демагогов во Франции произвели в народе этой страны ту печальную реакцию, следуя которой свободолюбивые галлы смеются над всякой либеральной идеей. Такое явление в порядке вещей. Оно — прямое следствие либерализма Марата и Робеспьера, проповедывавших свободу, равенство и братство и отрубивших тысячи голов парижской гильотиной. Испуганные таким положением люди убили своих либералов и пошли под покров деспотизма, с которым хоть нет той свободы, которая дает особенную цену жизни, зато целы голова и имущество. Это тоже понятно и весьма естественно! Один из наших остроумных писателей сказал, что если в комнате прикованы на цепи два человека, один в полном уме, а другой сумасшедший, способный откусить нос, то ничего нет мудреного, что здоровый невольник сам будет просить держать его на цепи, с условием не спускать с цепи и его сожителя, ибо иначе освобожденный сожитель непременно его изгрызет. Так люди, заявляющие свою способность изгрызть ближнего, заставляют некоторых здоровых, но робких и недальновидных людей, не нуждающихся ни в каком внешнем сдерживаньи, предпочитать цепь свободе в одной комнате с безумцами. Однако история, повторяясь, в то же время учит людей, чего должно избегать и к чему стремиться. “Счастлив тот, кого чужие беды научают осторожности”, — сказал один древний писатель, и сказал очень справедливо. Люди, живущие позже, могут устраивать свою жизнь лучше людей, живших раньше: опыт предков — их достояние. Народы, в известном смысле, могут быть подведены под тот же закон. История одних народов должна служить регулятором действий других, и кто пренебрегает историею, тот или сам не займет в ней никакого места, или займет такое же гадкое место, какое в ней отведено человеку, сгнившему под памятником с такою эпитафиею: