Читаем Статьи полностью

По нашему мнению, твердое стояние за свое право столь же законно и почтенно, сколь безнравственно и вредно нарушение права свободы другого, не приносящего никому вреда своею деятельностью. Выходя постоянно из этого начала, мы отвергаем всякую заслугу суетливых умов и не можем не соболезновать семьям, над которыми разразились катастрофы, не принесшие обществу никакой пользы. Мы ничего не ждем хорошего от наглого отрицания всех и всего. Мы не можем понять, какие великие идеи лежат в тех головах, которые проповедуют, что не только все, что старше их пятью годами, никуда не годится, но что даже самый Герцен, на которого подросшее теперь поколение назад тому три, четыре года смотрело как на какого-то героя, для них нынче не более, не менее, как “отсталый человек”! О tempora! о mores![24] Ведь как хотите, а Тургенев прав, говоря, что русский человек, как разойдется, так “и Бога слопает”.[25] Тот самый Искандер, которого литературные произведения, печатанные за границею, считали выше всякой человеческой критики, которого слова заучивались наизусть, и портреты его хранились, как редкость, до тех пор, пока приобретение их было затруднительно, — для наших либералов нынче “отсталый человек!”…Кто ж по их понятию передовые-то люди? Не те ли, которые держатся пословицы: “обручи под лавку, а доски в печь, то и не будет ведро течь”? Они, верно? Да кто же пойдет за ними? Кто поверит такому средству помогать разуторившейся посудине? Кто из людей, стоящих в тех сферах, где встречалось наиболее противников учения Герцена, доходил до такого наглого бесстыдства? Его называли там человеком опасным, ярым, красным, но отсталым — никогда. В это звание его пожаловали хлыщи и демагоги, для которых нет никого, кто не с ними. Что ж? Недостает, чтобы нашего réfugié[26] (как называет его “Русский вестник”) обозвали со временем “тупоумным глупцом и дрянным пошляком” — оно к тому идет. С словом “отсталый” у нас уж рядом стоят и “пошляк” и “глупец”, а иногда и… слова, выражающие другие, более крепкие заключения. Мы, в одном из недавних нумеров нашей газеты, напечатали речь, произнесенную Искандером, много лет назад, при открытии публичной библиотеки в Вятке. Это нам не прошло даром. Из того же лагеря, в котором “отсталость” его признается все более и более несомненною, мы услыхали (непечатные, конечно) упреки за помещение этой речи. Спрашиваем всех благомыслящих людей: чем компрометирован Герцен оглашением речи, которую он произносил, будучи чиновником вятского губернатора? Ни одной мысли нечистой; ни одного выражения, не оправдываемого обстоятельствами, при которых была произнесена речь; тон благородный и честный, слово сильное и убедительное. Эту речь мы перепечатали из “Вятских губернских ведомостей”, как документ, и придаем этой речи два важные, по современным обстоятельствам, значения: 1) призвание людей к почтению, которое человек обязан оказывать науке, и 2) указание, как Герцен держал себя тогда в тех условиях, в которые он был поставлен, и в них умел служить честному делу, не драпируясь ни в какие багряные тоги и никого не увлекая к “опасным занятиям”, в известных условиях положительно вредным. И что за разноголосица такая! То желание поставить Герцена в разряд “отсталых”, к которым, как известно, принадлежат и “тупоумнейшие глупцы и дрянные пошляки”, то опасения, что его репутация пострадает от напечатания нами речи, сказанной им в то время, когда он был русским чиновником и когда современные ему чиновники подобных речей в подобных случаях не говорили! Что ж это за репутация, которую можно было бы подорвать таким легким манером? Ведь это просто смешно! Из этого мы убеждаемся, что у нас вступают на общественную деятельность люди, с которыми… говорить не стоит, и больше ничего.

Вот тот сорт людей, которых мы называем “апостолами невежества” и для отрезвления которых считаем полезным помещение статей вроде статьи “Учиться или не учиться?”, и мы всегда готовы дать место таким статьям, не разбирая, кто их неизвестный автор. Мы ручаемся нашим честным словом, что нам неизвестен автор статьи “Учиться или не учиться?”; но, кто бы он ни был, хоть бы сам г. Аскоченский или г. Лазарев, мы благодарны ему за его статью точно так же, как благодарны г. Чернышевскому за статью “Научились ли?”, давшую нам возможность высказаться. Апостолов невежества мы не ищем вовсе в рядах студентов; мы знаем, что их гораздо больше за этими рядами, и видим, как они подрастают и множатся. Мы к ним, а не исключительно к студентам, обращаемся с просьбою дать нашей стране спокойно вздохнуть и окрепнуть. Мы хотим видеть здоровые соки крепкого тела, свидетельствующего своим румянцем о внутренней силе, а не прыщи, которые выскакивают то здесь, то там как признак общего худосочия. Эти прыщи только беспокоят тело и никогда не облегчают главного недуга страждущего организма.