Нет, почтенный доктор Аскоченский, что вы там ни гласите, а не разуверить вам очнувшуюся Русь, что и в рекрут<ских> присут<ствиях> и во многих других местах наши медицинские чиновники подчас берут себе на здоровье взятки во имя науки ничуть не хуже бездипломных чиновников. Вы совершенно напрасно думаете, что “грязным и пошлым пером, описавшим грязные добытки некоторых полицейских врачей, водила старческая рука, доживающая свой век под влиянием обаятельных воспоминаний дряхлой старины”, напротив, мы, то есть собственно я, имевший счастие попасть в вашу немилость, не устарел еще до того, чтобы метить за смиренство в какие ни есть начальники. Мы еще надеемся услыхать, как не мы одни докажем вам, что при составлении ваших возражений на “Современную медицину”, вы, милостивый государь, держали грязное перо и писали им плоские, грубые и нетерпимые в литературе вещи, изобличающие в вас старческую бессильную злобу, доживающую свой век под обаятельным воспоминанием дряхлой старины. Извините за эту фразу. “Вашим же добром — Вам же челом”.

Мы, г. А. Аскоченский, как можете видеть, не боимся ни открытого суда, ни “уродливой “Искры””, которая так не по вкусу вашей фамилии; мы допускаем в себе способность ошибаться и, когда поправят нас, — не сердимся, а “Искру” не считаем “пустозвонным” органом. Да что? “Искра” мы, так и “Искра” — лишь бы не “Домашняя беседа”. Итак, во имя “Искры”, молимся Эриде и прочим богиням всякого разлада, да отженут от нас духа лести, духа светобоязни, духа мракобесия, застоя, гортанобесия и прочих духов нечистых, и да обратят они все литературные труды доктора Аскоченского в редакцию “Домашней беседы”, где произведения сего мужа возвеселят ту благодатную среду, которая поставляет подписчиков сему органу замогильной гласности, изгари и прочих чудес мракобесия, смущающего ее редактора.

Нам только странно, как может появиться в наши дни такое безобразное заступничество за гадость, — и противодействие желанию улучшить быт сословия…

Стихи из рук вон плохи. Знаем, — но что же делать? Чем богаты, тем и рады почтить отечественный талант. Вот если бы был жив добрый знакомый В. Аскоченского Амос Шишкин — иное бы дело было. О Амос Шишкин! Зачем тебя похитила ранняя смерть? Зачем ты не позвал к своей страдальческой постели медицинского Аскоченского? Быть может, ты остался бы в живых и нам теперь воспел бы уже не одного, а пару Аскоченских.

ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ “СЕВЕРНОЙ ПЧЕЛЫ”

В № 122-м “Северной пчелы” напечатано письмо редакции “Светоча”. Письмо это, направленное против редакции “Отечественных записок”, вызвано моим разбором статьи г. Кресина “Ходебщики по чужим делам и карманам”. По поводу этой статьи “Северная пчела” прежде когда-то высказала несколько лестных слов о “Светоче” и самую статью назвала дельной и полезной, а я, находя ее полезною только по обличению факта, не разделяя убеждения г. Кресина насчет необходимости правительственного вмешательства в дела доверия частных лиц, и поместил об этом в майской книжке “Отечественных записок” статью, которая и вызвала у редакции “Светоча” настоящее письмо к издателю “Северной пчелы”.

Сущность статьи г. Кресина заключалась в том, что в Москве есть бездипломные поверенные, “ходебщики по делам и карманам”, которые расплодились так, как саранча, и, “пользуясь невежеством своих клиентов, подобно ворожеям, знахарям, знахаркам и деревенским врачам, дурачат их и причиняют таким образом вред обществу”. Вред этот заключается в том, что они обманывают своих доверителей: берут деньги для подкупа чиновников и не передают их по назначению; что они, происходя из отставных чиновников и мещан, “величают себя стряпчими, адвокатами и юрисконсультами, тогда как стряпчие бывают только коронные, губернские и уездные, а не наемные стряпухи”; и, наконец, что по их милости “никакая канцелярская тайна не может устоять перед графинчиками и закусками Новомосковского трактира, где заранее читаются решения”. Из статьи же г. Кресина видно, что этих юрисконсультов в Москве нередко бьют, что один какой-то барин откусил нос одному из таковых ходебщиков, а автор приглашает правительство всех их посыпать персидским порошком, как вредных насекомых.