Читаем Статьи полностью

Совсем иное с морскими, речными и земляными пушными зверями! Последним есть где разгуляться. Безграничное пустынное пространство и суровая зима дают им возможность размножаться спокойно. Туземец-зверолов только случайно упромышливает их, когда он на горах или на тундре охотится за оленями или за волками. Соболь или куница также полезна в быту его. Но самая важная статья внутренней промышленности в суровой части нашего края — это речные бобры. Их ежегодно истребляется большое количество. Шкуры их служат главным предметом меновой торговли, и потому старательно их промышляют дикари. Может быть, со временем количество речных бобров станет уменьшаться, но о запуске их и думать нечего: они собственность внутренних, обитающих на обширном пространстве независимых туземцев, не знающих над собою никакой власти, кроме обычая и преданий, наследованных ими от предков.

Равным образом невозможен действительный запуск и для морских бобров, ибо, по замечаниям алеутов-промышленников, бобер появляется и проводит первую половину лета только там, где он находит себе изобильное кормовище и не слышит запаха дыма, которого он не терпит. Кормовища находятся на так называемых бобровых банках, вблизи островов. Случается, что эти кормовища опустошаются бобрами в течение одного лета, а в два или три непременно. Основываясь на этом, опытные морские промышленники уже заранее знают, что в будущем лете на этом месте или банке мало или даже и вовсе не будет зверя, и предсказывают появление его в большем количестве на другом известном месте. Туда и высылаются бобровые партии. Но одни ли и те же бобры перекочевывали, так сказать, на это новое место? Вопрос нерешенный.

Независимо от появления в большом количестве морских бобров на новом месте, успех промысла их зависит много, если не совершенно, и от господствующей погоды в продолжение первой половины лета. Бывает, что во все это трехмесячное время могут сделать не более трех, четырех промысловых выездов в море. Для того чтобы такие выезды были непременно удачны, необходимо спокойное, гладкое состояние поверхности моря, чтобы можно было верно следить на ней понырку бобра. А это замечается только посредством пузырьков, образующихся на поверхности моря вследствие того, что стрелочное древко, отскочив от своего копьеца, привязанного к древку длинной ниткой, свитой из жил больших животных и намотанной около среди его, приняв горизонтальное положение, нырнувшим бобром тащится усиленно; нитка разматывается, и древко, разрезывая, в некотором расстоянии бобра, массу воды, полосою более двух футов, задерживает быстроту понырки бобра и в то же время изменяет ему на поверхности моря своим буравлением воды. Подобно киту, нуждаясь в воздухе, бобр волей-неволей всплывает, уже непременно вблизи байдарок, на поверхность моря, где одна или более стрел снова вонзаются в него, и т. д. Малейшая рябь на море уже мешает верно замечать понырку и, следовательно, направлять ход байдарки при погоне за нырнувшим бобром.

В начале июля прекращается в российско-американских колониях промысел морских бобров; они покидают наши берега и уходят — куда? — также неизвестно… После этого можно ли ручаться, что иностранные моряки не могут случайно открыть зимний притон этих свободноподвижных драгоценных пушных зверей, если они зимою, так же, как и летом — вторую половину которого где проводят, опять-таки неведомо, — показываются на поверхности моря, хотя бы и временно? И в особенности в настоящее время, когда по северной части Великого океана судоходство приняло внезапно такой общий громадный размер! Разве также не может случиться, что где-нибудь в малопосещаемой ныне кораблями части сказанного океана со временем откроют или найдут неизвестные бобровые банки?..

К числу морских зверей относятся сивучи и нерпы. Что же без них может сделать для себя свободный алеут-гражданин,[45] если он не будет иметь права промышлять для себя этих морских зверей? Ему нужен лавтак для байдары и байдарки, без которых он как приморский житель и промышленник и по своей природе, которую сломать можно не скоро, существовать положительно не может. Ему, по климатическим условиям страны и по роду промышленности, необходима каймлейка, нужны обтяжка на байдарку, голенища к торбасам из кишок и горл, нужно для пищи мясо и жир этих морских зверей… А кит? морж? и проч.

Перейти на страницу:

Все книги серии Статьи

Похожие книги

Целительница из другого мира
Целительница из другого мира

Я попала в другой мир. Я – попаданка. И скажу вам честно, нет в этом ничего прекрасного. Это не забавное приключение. Это чужая непонятная реальность с кучей проблем, доставшихся мне от погибшей дочери графа, как две капли похожей на меня. Как вышло, что я перенеслась в другой мир? Без понятия. Самой хотелось бы знать. Но пока это не самый насущный вопрос. Во мне пробудился редкий, можно сказать, уникальный для этого мира дар. Дар целительства. С одной стороны, это очень хорошо. Ведь благодаря тому, что я стала одаренной, ненавистный граф Белфрад, чьей дочерью меня все считают, больше не может решать мою судьбу. С другой, моя судьба теперь в руках короля, который желает выдать меня замуж за своего племянника. Выходить замуж, тем более за незнакомца, пусть и очень привлекательного, желания нет. Впрочем, как и выбора.

Лидия Андрианова , Лидия Сергеевна Андрианова

Публицистика / Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Попаданцы / Любовно-фантастические романы / Романы
Опровержение
Опровержение

Почему сочинения Владимира Мединского издаются огромными тиражами и рекламируются с невиданным размахом? За что его прозвали «соловьем путинского агитпропа», «кремлевским Геббельсом» и «Виктором Суворовым наоборот»? Объясняется ли успех его трилогии «Мифы о России» и бестселлера «Война. Мифы СССР» талантом автора — или административным ресурсом «партии власти»?Справедливы ли обвинения в незнании истории и передергивании фактов, беззастенчивых манипуляциях, «шулерстве» и «промывании мозгов»? Оспаривая методы Мединского, эта книга не просто ловит автора на многочисленных ошибках и подтасовках, но на примере его сочинений показывает, во что вырождаются благие намерения, как история подменяется пропагандой, а патриотизм — «расшибанием лба» из общеизвестной пословицы.

Андрей Михайлович Буровский , Вадим Викторович Долгов , Коллектив авторов , Юрий Аркадьевич Нерсесов , Сергей Кремлёв , Юрий Нерсесов , Андрей Раев

Публицистика / Документальное
Ислам и Запад
Ислам и Запад

Книга Ислам и Запад известного британского ученого-востоковеда Б. Луиса, который удостоился в кругу коллег почетного титула «дуайена ближневосточных исследований», представляет собой собрание 11 научных очерков, посвященных отношениям между двумя цивилизациями: мусульманской и определяемой в зависимости от эпохи как христианская, европейская или западная. Очерки сгруппированы по трем основным темам. Первая посвящена историческому и современному взаимодействию между Европой и ее южными и восточными соседями, в частности такой актуальной сегодня проблеме, как появление в странах Запада обширных мусульманских меньшинств. Вторая тема — сложный и противоречивый процесс постижения друг друга, никогда не прекращавшийся между двумя культурами. Здесь ставится важный вопрос о задачах, границах и правилах постижения «чужой» истории. Третья тема заключает в себе четыре проблемы: исламское религиозное возрождение; место шиизма в истории ислама, который особенно привлек к себе внимание после революции в Иране; восприятие и развитие мусульманскими народами западной идеи патриотизма; возможности сосуществования и диалога религий.Книга заинтересует не только исследователей-востоковедов, но также преподавателей и студентов гуманитарных дисциплин и всех, кто интересуется проблематикой взаимодействия ближневосточной и западной цивилизаций.

Бернард Льюис , Бернард Луис

Публицистика / Ислам / Религия / Эзотерика / Документальное