Читаем Статьи полностью

Монстры не подозревают о существовании людей – последние для них не более, чем ячейки памяти или элементы логических схем. Так что, монстры не могут быть жестокими – человеческие чувства им недоступны. Проблема в том, что они стремятся существовать в неизменном виде, а для этого им приходится модифицировать свойства пространства, ход времени, поведение людей.

"Зверь проснулся, и темная кровь его – запылала. Сетка трещин уже появилась на площадях. Проступала трава, и начались перебои со связью. Электричество отключалось практически каждую ночь".

Город начался с Крепости. He торговой факторией явился он миру, а столицей военной державы. Вскормленный кровью, он был рожден взрослым и не знал отрочества. Столь велика была сила духа человека, преступившего законы естества, столь ужасна была трагедия тех, чьи кости остались основанием города, столь мрачны были древние легенды диких и серых невских болот, что Город, не имеющий истории, слепоглухой от рождения обрел личность.

"Добро, строитель чудотворный!

Ужо тебе!"

He Петр гнался за героем поэмы, но творение Петра, погубившее мать и невесту Евгения, решило отомстить маленькому человеку, который посмел усомниться в его полезности.

"В городе, который на ржавой брусничной воде мановением руки долговязого самодержца возник среди чахлых сосен и болотных мхов, в сумасшедшем камне его, под его больным солнцем, в белых, фантастических его ночах – в городе, где мертвый чиновник гоняется за коляской и срывает генеральскую шинель с обомлевших плеч, а человеческий HOC в вицмундире и орденах, получив назначение, отправляется за границу, – в этом городе истории, подобные моей, далеко не редкость.

He такое случается на пустынных, синеющих к вечеру площадях, в тесных переулках, в бесконечных асфальтовых дворах, цепочкой тянущихся от одного канала к другому".

В заключительной повести "петербургского цикла" мертвое тело Города обращается в прах. He будет даже поживы любопытствующим туристам. Распад, проявление ушедших под асфальт болот, возвращение…

Смерть отрывает информационный объект от своих носителей и позволяет людям узреть каменный лик Зверя, смертного бога, одушевленного Городом.

В первых повестях монстр невидим. Тайный дирижер описываемых событий, он подталкивал Антиоха, он защищал Игнациуса, чтобы потом убить, он искал выход.

Если Город ищет спасения, Ему не суждено его найти.

Ему не суждено его найти.

IVa

"Русские города равнодушно гордятся своими годами, и блеск одних годов сменяется глухим предвестием других". Зверь воссоздает на улицах и площадях бывшей столицы минувшие времена. На три исторических сектора распадается город.

Основание: Петр, так и оставшийся превыше всего: превыше вертолетной власти реального мира.

Золотое николаевское тридцатилетие, начавшееся в памятном декабре, когда город расстался с иллюзиями своего основателя – ибо он создан был именно для того, чтобы авантюры, подобные декабрю 1825 года, бездарные и безответственные, заканчивались удачей. Город выбрал спокойствие порядка: "Гвардия Николая I вполне боеспособна",- говорит генерал Харлампиев, склоняясь перед особыми правами эпохи военных поселений.

К началу текущего столетия Империя, сердцем которой был Город, исчерпала себя. 1917 год продлил жизнь им обоим. Марксизм-ленинизм не так уж выделялся в ряду себе подобных: научная теория, в меру разумная, в меру аргументированная, не в должной степени носящая на себе отпечаток времени создания и, значит, незаурядная; научная теория, начавшая жить самостоятельной жизнью, а следовательно, имеющая целью существовать, не изменяясь. Монстр преуспел в создании питательной среды…

Учение и Город нашли друг друга; Ленинградом Он стал добровольно и даже вдохновенно, что бы ни восклицалось по этому поводу потом.

Оба монстра обладали способностью управлять временем. Петр пинком подтолкнул историю, Ленин, топнув ножкой, ускорил ее. Сопряженная "волна прошлого" двинулась на Империю. Лишь Крест, свет истины, швырнувший Европу во тьму, обращался с эпохами безжалостнее.

1918 год – смешение времен, когда в уродливый конгломерат сложились силы, разделенные веками общественной эволюции. Страна "потеряла настоящее", частью отправившись в будущее, частью отступив в прошлое.

Война с маленьким северным соседом была забыта, когда Империя подверглась нападению со стороны еще более наглого информационного объекта по имени фашизм.

Город вспоминает 900 своих звездных дней. Удержать Ленинград было просто не в человеческих силах. Это мог сделать лишь Он сам. Информационные объекты модифицируют поведение людей в приемлемом для себя направлении. Пределом манипуляции является смерть неведающих и догадывающихся.

IVб

Пришла эпоха, которую Город не захотел вспоминать.

Он постарел как-то сразу и неожиданно.

Остывала кровь.

Город забыл о будущем.

Падала рождаемость. Уцелевшие ветераны с оглядкой догрызали остатки благоденствия. Дети рождались с аллергией на жизнь и на ветеранов.