Читаем Статьи полностью

[2] Речь идет, конечно, о традиционных и индустриальных культурах. В наши дни, на смену морскому могуществу может прийти господство в воздухе, в Космосе или, наконец, в информационном пространстве. Впрочем, до сих пор не появилось ни мировых Империй, отказавшихся от моря, ни мировых Городов, построенных на границе Земли и Космоса.

[3] "Базиса и надстройки", как еще совсем недавно можно было услышать с любой кафедры великой страны.

[4] "Push-pull", то есть "тяни-толкай".

[5] Хотя строительство первых железных дорог свидетельствовало о намерениях: первая железнодорожная ветка – Москва-Санкт-Петербург, вторая – Санкт-Петербург-Варшава, третья и замыкающая – Варшава-Москва.

[6] Практически в любое время суток по Москве быстрее передвигаться на метро, нежели на личном автомобиле, даже с очень хорошим водителем. Транспортные артерии города поражены тяжелой формой "склероза", и строительство новых магистралей, в том числе трех концентрических колец, практически не меняет положения дел.

[7] Речь не идет, разумеется, о чьей-то "злой воле". Существует социальный феномен аккреции населения крупными городами: пассионарные элементы стремятся туда, полагая, что обретут большие возможности для реализации своих способностей. Легко формально показать, что при этом суммарная стоимость человеческого капитала падает (см. Антропотоки и демографические особенности фаз развития: на примере Северо-Западного федерального округа http://antropotok.archipelag.ru/text/a006.htm). Для России Москва представляет абсолютный аккреционный центр.

[8] Москва оказалась в нелепом положении, критикуя США за моноцентризм: она ведь и сама кладет в основу государственного устройства именно его. У Москвы те же фобии, что и у Вашингтона; разница лишь в том, что последний мыслит глобально и потому его моноцентризм носит планетарный характер, а Москва – аутентично и ее моноцентризм весьма провинциален.

[9] Понятие В.Княгинина.

[10] При этом можно предполагать, что "скатывание" русского населения в Приморский край на первом этапе будет максимальным из Сибири, зато в пространство открывающихся возможностей устремится восточный (китайский, корейский, вьетнамский и др.) элемент. И тогда придется отвечать по "гамбургскому счету": утрачена ли историческая способность к социокультурной переработке по превращению инакового и чуждого в собственное или нет?

[11] Здесь же придется "приземлять" ведущий мозговой центр "Русского Мiра" и редакцию нового федерального ежедневника. В целом, давно назрела необходимость "сведущего голоса" с тихоокеанского побережья – другого, отличного мнения.

[12] В его основе – Приволжский федеральный округ плюс Екатеринбургская и Челябинская области, а также Волгоград и Астрахань.

[13] Вернее, перекладывает кошелек из одного кармана в другой, находящийся поближе к Европе…

[14] Хотя исторически именно Харьков был и во многом остается "городом-сваей".

[15] Которому предстоит вытянуть на себя Донецкую агломерацию.

[16] О чем иерархи Церкви прекрасно осведомлены, но несмотря на это, к сожалению, Миссионерский отдел РПЦ предпочитает отсиживаться в тихом, спокойном городке на границе с Украиной – Белгороде.

[17] Волго-Уральский, Кавказский, Закавказский и Среднеазиатский.

[18] Июнь 1944 г.

[19] Переслегин С., Переслегина Е. Тихоокеанская премьера. – М., СПб.: АСТ – Terrafantastica, 2001.

[20] Ввиду постоянного повышения информационной нагрузки на аппарат, во-первых, и в силу собственных императивов административных структур, во-вторых.

Сергей Переслегин, Николай Ютанов

Версия для печати

Письмо четвертое. Человек как фактор биологической эволюции. Ноозой

До сих пор речь шла о принципах построения "мировой модели". В этом письме мы хотим рассмотреть идеологию, положенную в основу моделирования.

После основополагающих работ Д.Форрестера и знаменитых докладов "Римского клуба" возникла тенденция противопоставлять Человека Природе и рассматривать человеческие формы деятельностей и организованностей, как безусловно враждебные "всему живому". Такой подход придал системному взаимодействию вида Homo Sapiens с объемлющими биоценозами характер трагически неразрешимой коллизии. В исторической перспективе это способствовало перерождению экологического мышления в природоохранительное, то есть запретительное.