Читаем Статьи полностью

Противовесом президентской власти с ее инновационным видением и – неизбежно – личным характером является власть законодательная, по своей сущности представляющая большинство и, следовательно, стоящая на страже существующего. Это крайне важный баланс: "личного и общественного", "развития и воспроизводства". Поэтому ставка и на развитие, и на консервацию предполагает рачительное отношение к Государственной Думе, а всякая политика Кремля по ее "приручению" приводит в стратегическом плане к стагнации всех ветвей власти. Очевидны и другие трудности, испытываемые президентской ветвью власти: соотнесение с мировым контекстом развития приходится начинать в момент, когда в России не произведено даже картографирование современного мира (мы, конечно же, не ведем речь о сделанном еще во времена СССР, речь идет о создании новейших инструментов, в частности, геоэкономического и геокультурного атласа).

После получения указания на горизонты и приоритеты законодательная власть нормирует представления развития, переводя их на всеобщий язык права. Затем исполнительная власть раскручивает и удерживает маховик организационного действия, судебная в это время стоит на страже соблюдения Закона, а Центральный банк определяет независимую кредитно-денежную политику.

География власти

Поскольку именно президентская власть очерчивает сейчас контуры инновационного развития страны, пребывание ее в Москве, городе сосредоточения традиции, представляется нелогичным. В сущности, географический выбор нынешней "президентской столицы" предопределяет приоритеты внешней и внутренней политики России, ее вектор развития.

Может быть, самым красивым и необычным, более того, самым дерзким и вместе с тем самым перспективным решением стало бы размещение "президентской столицы" в пределах Дальневосточного федерального округа. Потому что, будем говорить откровенно, на сегодня это единственная сколько-нибудь реальная возможность хотя бы продемонстрировать, что у страны есть свои интересы в перспективном Азиатско-Тихоокеанском регионе. А также, наверное, уже единственная возможность дать импульс к новому освоению российского Дальнего Востока. Есть великая польза в том, что Россия перенесет часть тяжести своего "тела" на противоположенный край евразийского поля: Европейский выбор России невозможен без Азиатского – так Америка "скатывается" сегодня к обоим своим океаническим побережьям.

Итак, столица на берегу не моря, но Океана – на границе Тверди и Хляби, – первая в истории России.

Перемещая свою столицу на самый край освоенного Империей пространства, Россия берет на себя значительные обязательства. Исторический опыт показывает, что такое административное решение статически не устойчиво, зато оно часто оказывается устойчивым динамически, вынуждая элиту страны создавать новые территориально-производственные общности, новые форматы жизни, новые коммуникации и новые стандарты политики. Удаление же от традиционных культурных пространств, столкновение с новыми идентичностями АТР – лучшая позиция для глобального стратегирования[10].

Поскольку далеко не каждый город способен удержать в себе государственные, системные, имперские смыслы, проблема выбора в пределах Дальнего Востока решена исторически. Всем необходимым условиям удовлетворяет лишь Владивосток, столица российского Тихоокеанского флота. Именно этот город и должен стать новой "президентской столицей". Не навсегда – только на ближайшие пятьдесят-семьдесят лет[11].

Центром становления исполнительной власти должен стать новый российский "хоумленд" – Волго-Уральский регион[12] с его девятью городами-миллионниками, построенными и проектируемыми широтными и меридиональными транспортными коридорами, нарастающими антропотоками. ВУР – зона столкновения российской (европейской) государственности с наиболее пассионарными элементами исламской цивилизации, что чревато перманентной политической и социокультурной нестабильностью, но одновременно и повышенной "социальной температурой" – провозвестницей предпринимательской активности. Территория региона важна и в том отношении, что ядро его, Приволжский федеральный округ, является символом новой русской проектности – кадровой, гуманитарной и управленческой.

Вопрос: где именно? Нам видятся два варианта.

Первый. "Министерской столицей" России должна стать Казань, имевшая некогда статус столицы независимого государства и сохранившая историческую и культурную память об этом. Перенос в Казань Кабинета министров и сопутствующих ему структур даст толчок к развитию города и поставит решительный заслон сепаратистским тенденциям, которые в новых условиях войдут в резкое противоречие с интересами бизнеса и крупнейших чиновничьих корпораций.

Другой вариант – Самаро-Тольяттинская агломерация, также не нуждающаяся в представлениях.

Законодательная власть, обреченная примирять инновационное развитие с традиционными формами государственного существования, может и должна оставаться в Москве.