Читаем Статьи полностью

[9] В японской историографии говорится о "пяти роковых минутах", на которые Нагумо опоздал с выпуском своей авиагруппы. Однако, ситуация сложилась столь драматическим образом только вследствие низкого качества работы штабов Спрюэнса и Флетчера и недостаточной подготовки американских пилотов. Обнаружив японские корабли в 5.30 утра, американцы имели все возможности атаковать их не позднее 8.30. Нагумо, получивший донесение об авианосце противника лишь в 8.20., и зная, что его соединение наблюдается "каталинами" с самого раннего утра, должен был заключить, что "игра на опережение" заведомо бессмысленна: самолеты противника появятся с минуту на минуту.

[10] И что бы мы тогда читали в источниках? "Успех сражения был обусловлен нестандартным решением адмирала Нагумо. Отказавшись от обязательного стереотипа: "во что бы то ни стало, нанести удар первым", он создал непроницаемую истребительную завесу над своими авианосцами. В то время как американские адмиралы в нескоординированных прямых атаках истратили весь цвет палубной авиации 16-го и 17-го оперативных соединений…"

[11] Пикирующие бомбардировщики "Вэл" были способны вести маневренный бой с "Уайлдкетами". "Девастейторы" без прикрытия оказались бы для них легкой добычей.

[12] Такому поведению командующего трудно даже подыскать аналогию. Впрочем, 19 мая 1940 года, когда немецкие танки прорвались к Ла-Маншу, и над Францией нависла угроза разгрома, главнокомандующий французскими войсками генерал Гамелен издал "Личную и секретную инструкцию № 12", которая открывалась следующими словами: " Не желая вмешиваться в руководство происходящим сражением, которое осуществляется командующим Северо-Восточным фронтом, и одобряя все принятые им решения, я считаю…"

[13] Гипотетический «маятниковый» план установления контроля ад двумя океанами – Тихим и Индийским – при помощи одного авианосного соединения. Предусматривал выход Великобритании из войны и использование атолла Мидуэй, как стратегического форпоста, при проведении «дальней блокады» Гавайских островов. (Подробнее см. С.Переслегин, Е.Переслегина «Тихоокеанская премьера»).

[14] При правильном осуществлении этой схемы Объединенный флот сохраняет свои авианосцы; прогнозируемые потери американской стороны составят один авианосец потопленными и один-два поврежденными.

[15] Вероятно, повторился бы "размен", аналогичный случившемуся в Коралловом море: "Рюдзе" и "Дзунье" – на "Хорнет" и "Йорктаун" (при поврежденном "Энтерпрайзе").

[16] Если, конечно, не рассматривать всерьез самоубийственную стратегию "Армагеддона" – собрать все корабли с обоих океанов, залить горючее в один конец и отправиться искать эскадренного боя с "Ямато" и тремя дивизиями авианосцев.

[17] Италия к концу 1943 года в любом случае выйдет из войны.

[18] Разумеется, развитая индустрия позволит США построить не только второй Тихоокеанский флот (авианосцы класса "Эссекс", линкоры типов "Саут Дакота" и "Айова"), но, наверное, и третий – уже из кораблей с ядерными энергетическими установками. Очень сомнительно, однако, что Конгресс позволит вооруженным силам бездействовать, в то время как противник будет атаковать Гавайи, Панаму, Аляску. Поэтому новые авианосцы придется вводить в бой "по мере готовности" – с очевидным результатом. В любом случае потеря Мидуэя ставит США перед реальной перспективой затяжной и очень дорогостоящей войны, которая даже в случае конечной победы дорого обойдется американской экономике. Можно ли быть уверенным в том, что деловые круги страны не окажут на правительство давление в пользу компромиссного мира на приемлемых условиях?

Геополитика Тихоокеанской войны 1941-1945 гг.

До продажи Аляски весь регион находился в полном распоряжении России, что обеспечивало стране идеальные стартовые условия в предстоящей борьбе за Тихий океан, правда, лишь при наличии достаточной транспортной связности района с европейской Россией. После утраты «Русской Америки» в Беринговом море возник стратегический баланс, который благополучно пережил все мировые войны и просуществовал до распада СССР: две симметричные базы, расположенные всего в 1.250 милях друг от друга, то есть в масштабах Тихого океана очень близко, – Петропавловск и Датч-Харбор – нейтрализовывали друг друга

Великая война на Тихом океане интересна во многих отношениях: она иллюстрирует устойчивость геополитических задач, прочность установившихся позиций, диалектику морской/воздушной и сухопутной войны, логику борьбу за связность, блеск и нищету стратегии, построенной на модели «естественных границ», неумолимость «транспортной теоремы». Само собой разумеется, в ограниченном объеме «комментированной геополитики» мы можем коснуться лишь некоторых, наиболее простых проблем Великой войны на Тихом океане[1].