Читаем Статьи полностью

Однако, Нагумо тоже можно понять. Оперативное соединение противника неожиданно появилось на его фланге, словно бы материализовалось из пустоты и ночных кошмаров. Причем – и для подобных ситуаций это характерно – степень опасности осознавалась ступенчато, пройдя за полтора часа все стадии: от "незначительной помехи" до "вероятной катастрофы". Первый воздушный флот оказался под действием центробежных сил: инерция влекла его к Мидуэю, в то время как внезапная фланговая угроза требовала сосредоточить все усилия против нее.[8]

Насколько можно судить, Нагумо полностью разобрался в ситуации около половины девятого утра. И здесь им было принято решение, которое – вслед за Ямагути – порицают все. Нагумо задержал подъем самолетов до приема первой волны и перевооружения второй. Тем самым, вне всякой зависимости от его субъективного мнения на этот счет объективно он принимал на себя обязательство отбить атаку палубной авиации противника.[9]

В самом деле, если бы Нагумо отразил последнюю атаку пикировщиков (а она была действительно последней – по крайней мере, на несколько ближайших часов), он оказался бы хозяином положения. Психологический настрой на американских кораблях упал в этот момент до очень низкого уровня. Превосходство в количестве и качестве самолетов, в уровне подготовки летчиков было всецело на стороне японцев. Для полноты счастья воздушная атака пришлась бы на момент приема американскими авианосцами своих самолетов.[10]

Однако, решение Нагумо избрать оборонительную тактику было, во-первых, бессознательным и во-вторых, непоследовательным. Следовало озаботиться не поспешной подготовкой самолетов к вылету (все равно не успевали!), но насыщением воздушного патруля истребителями и очисткой полетной и ангарной палуб от бомб и торпед. Возможно, в воздухе надлежало задержать часть "вэлов" группы Томонаги, возложив на них задачи дальнего обнаружения и борьбы с торпедоносцами. [11]

Если управление палубной авиацией трудно поставить в актив вице-адмиралу Нагумо (хотя, на мой взгляд, оно было на более высоком уровне, чем при атаке Перл-Харбора и Коломбо), то маневрирование соединения было выше всяких похвал. В течение всего боя у японских пилотов не возникало проблем с "местом" своих авианосцев, иными словами, Нагумо в мешанине неприятельских атак точно выдерживал генеральный курс и эскадренную скорость. Поворот на 90 градусов, последовавший в 9.17., был предпринят в самый подходящий момент: "каталины" временно потеряли контакт с японскими кораблями, палубная авиация "Хорнета", "Энтерпрайза" и "Йорктауна" находились в воздухе и была ориентированы на прежний маршрут авианосного соединения. Этот поворот позволил Нагумо уклониться от пикировщиков "Хорнета" а, не вмешайся случайность, вывел бы из боя и авиагруппу "Энтерпрайза", практически исчерпавшую неприкосновенный запас горючего. В иной ситуации столь блестящий "ход" мог привести к выигрышу сражения.

Подводя итог, заметим, что главной ошибкой и Ямамото, и Нагумо было нежелание прислушаться к языку совпадений и предчувствий, к шестому, нейрогенетическому контуру психики, инициация которого в рамках «Стратегии чуда» неизбежна. Американцы могли позволить себе подобную невнимательность – их разведка вышла уже на уровень технологии. Японская же сторона исповедовала опору на Хаос, как на альтернативу всеобщему западному порядку. Но в рамках этой стратегии знаки Судьбы надлежало читать и учитывать.

Если анализировать управление операцией с американской стороны, приходится вновь и вновь удивляться безупречному руководству со стороны адмирала Нимица. Он не сделал ни одной ошибки: все его решения, действия (и бездействие) были оптимальными. Нимиц сумел навязать всему флоту и вашингтонским стратегам свое прочтение криптографических экзерсисов Рочфорта, организовал молниеносный ремонт "Йорктауна", способствовал "резонансному" подъему боевого духа на кораблях 16-го и 17-го оперативных соединений. Для командующего, чья роль рассматривалась, как чисто административная, неплохой послужной список!

Напротив, Спрюэнс и Флетчер, кажется, поставили перед собой задачу совершить все ошибки, которые только можно сделать, управляя авианосным соединением, и ни в коем случае не пропустить ни одной. Начать с того, что Флетчер, назначенный командовать обеими "Task Forses", самоустранился от задач общего руководства и полностью сосредоточился на "своем" "Йорктауне".[12] В результате 16-е и 17-е О.С., находясь в десяти милях друг от друга, вели – с одним и тем же противником – два разных сражения и использовали при этом две разные тактики.