Читаем Стать мировой державой полностью

“Император” Державы Ромеев, которую на Западе начиная со второй половины 16-го века стали презрительно называть Византиейiv[iv], и законными наследниками которой Россия является, вовсе и никогда не был императором (только на иностранной для державы латыни), а василевсом ромеев и автократором - т.е. самодержцем. И создатель самодержавной России Иван III объявил себя не императором, а именно самодержцем.

Византия называлась империей только в переводе на латынь “Imperium Romanum”, а подлинное самоназвание было на своём греческо-ромейском языке “Basileia Romaion” или “arche ton Romaion” - “царство Ромеев” или “держава Ромеев”. Не случайно, что инок Филофей в 1523 -1524 гг. говорил о Третьем Риме не столько как Москве, а как о Ромейском царстве.

Исступленно-откровенная позиция вершинности империи и именно языческой Римской империи представлена в чрезвычайно неприятном сочинении Ф. Ницше “Антихрист”: ””Христианство нашло свою миссию в том, чтобы положить конец такой организации, потому что в ней преуспевает жизнь. С давно прошедших времён эксперимента и неуверенности разум должен был отложить там свои плоды для дальнейшего пользования, и собранная жатва была так обильна, так совершенна, как только возможно: здесь, наоборот, жатва была отравлена за ночь… То, что составляло aere perennius - imperium Romanum, самая грандиозная форма организации при труднейших условиях, такая форма, какая до сих пор могла быть только достигнута, в сравнении с которой всё прошедшее и последующее есть только кустарничество, тупость, дилетантизм, - из всего этого те святые анархисты сделали себе “благочестие” с целью разрушить “мир”, т. е. imperium Romanum, так, чтобы не осталось камня на камне, пока германцы и прочий сброд не сделались над ним господами… Христианин и анархист: оба decadents, оба не способны действовать иначе, как только разлагая, отравляя, угнетая, высасывая кровь, оба - инстинкт смертельной ненависти против всего, что возвышается, что велико, что имеет прочность, что обещает жизни будущность… Христианство было вампиром imperii Romani; за ночь погубило оно огромное дело римлян - приготовить почву для великой культуры, требующей времени. - Неужели всё ещё этого не понимают? Известная нам imperium Romanum, с которой мы лучше всего знакомимся из истории римских провинций, это замечательнейшее художественное произведение великого стиля, было лишь началом, его строение было рассчитано на тысячелетия, - никогда до сих пор не только не строили так, но даже не мечтали о том, чтобы строить настолько sub specie aeterni! - Эта организация была достаточно крепка, чтобы выдержать скверных императоров: случайность личностей не должна иметь значения в подобных вещах - первый принцип всякой великой архитектуры. Но она не могла устоять прочив самого разрушительного вида разложения - против христианина..“v[v].

Вредные смешения имперскости и царственности, империи и царства, империи и державы идут прежде всего от первосмешения Первого Рима с Римом имперским.

Византийское царство было вторым Римом, а его столица долгое время носила название “Нового Рима” не как знак преемственности с языческим имперским Римом, а как обозначение своей связи с христианской общиной Рима, с тем, кого представлял Блаженный Августин и что он обозначил Божьим Градом.

Это чудовищное отождествление делают, к сожалению, почти все. Но у некоторых получается, надо признать, особенно художественно: “Москва названа “Третьим Римом” не просто как метафора или самопотворство узко национальной гордости. Все гораздо, гораздо глубже. В Православии существует особое учение от “трех Римах”. Первым являлся имперский Рим до Христа - тот самый, на территории которого Сын Божий сошел на землю. Этот Рим был универсальной реальностью, объединявшей в цивилизационное единство гигантские пространства, многочисленные народы и культуры.

Второй Рим, Новый Рим - Константинополь, столица Римской Империи, принявшей благодать святого крещения. Отныне римская Империя приобрела сугубо церковный, глубоко христианский смысл“vi[vi].

Но в своём знаменитом послании Василию III псковский монах Филофей, определяя формулу русской истории “Два убо Рима падоша, а третий стоит, а четвёртому не быти”, ничего не говорит об абсолютно чуждых и даже враждебных ему и его державе имперских делах. В послании речь идёт о православном царстве, о ромейском царстве, о граде Москве, о том, что, по апостолу Павлу, “Риме весь мир”, а первое царство отсчитывает от появления в мире Христа и создании вокруг него христианской общины на территории чужой Римской империиvii[vii].

Ложное имперское самоопределение и даже только имперская риторика является чрезвычайно вредным и наносит прямой удар по России. Всякий, кто витийствует об имперскости России должен ясно понимать, что выступает прямым агентом врагов России и действует с антироссийской позиции.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дальний остров
Дальний остров

Джонатан Франзен — популярный американский писатель, автор многочисленных книг и эссе. Его роман «Поправки» (2001) имел невероятный успех и завоевал национальную литературную премию «National Book Award» и награду «James Tait Black Memorial Prize». В 2002 году Франзен номинировался на Пулитцеровскую премию. Второй бестселлер Франзена «Свобода» (2011) критики почти единогласно провозгласили первым большим романом XXI века, достойным ответом литературы на вызов 11 сентября и возвращением надежды на то, что жанр романа не умер. Значительное место в творчестве писателя занимают также эссе и мемуары. В книге «Дальний остров» представлены очерки, опубликованные Франзеном в период 2002–2011 гг. Эти тексты — своего рода апология чтения, размышления автора о месте литературы среди ценностей современного общества, а также яркие воспоминания детства и юности.

Джонатан Франзен

Публицистика / Критика / Документальное
Пропаганда 2.0
Пропаганда 2.0

Пропаганда присутствует в любом обществе и во все времена. Она может быть политической, а может продвигать здоровый образ жизни, правильное питание или моду. В разные исторические периоды пропаганда приходит вместе с религией или идеологией. Чаще всего мы сталкиваемся с политической пропагандой, например, внутри СССР или во времена «холодной войны», когда пропаганда становится основным оружием. Информационные войны, о которых сегодня заговорил весь мир, также используют инструментарий пропаганды. Она присутствует и в избирательных технологиях, то есть всюду, где большие массы людей подвергаются влиянию. Информационные операции, психологические, операции влияния – все это входит в арсенал действий современных государств, организующих собственную атаку или защиту от чужой атаки. Об этом и многом другом рассказывается в нашей книге, которая предназначена для студентов и преподавателей гуманитарных дисциплин, также ее можно использовать при обучении медиаграмотности в средней школе.

Георгий Георгиевич Почепцов

Публицистика / Политика / Образование и наука
Том II
Том II

Юрий Фельзен (Николай Бернгардович Фрейденштейн, 1894–1943) вошел в историю литературы русской эмиграции как прозаик, критик и публицист, в чьем творчестве эстетические и философские предпосылки романа Марселя Пруста «В поисках утраченного времени» оригинально сплелись с наследием русской классической литературы.Фельзен принадлежал к младшему литературному поколению первой волны эмиграции, которое не успело сказать свое слово в России, художественно сложившись лишь за рубежом. Один из самых известных и оригинальных писателей «Парижской школы» эмигрантской словесности, Фельзен исчез из литературного обихода в русскоязычном рассеянии после Второй мировой войны по нескольким причинам. Отправив писателя в газовую камеру, немцы и их пособники сделали всё, чтобы уничтожить и память о нем – архив Фельзена исчез после ареста. Другой причиной является эстетический вызов, который проходит через художественную прозу Фельзена, отталкивающую искателей легкого чтения экспериментальным отказом от сюжетности в пользу установки на подробный психологический анализ и затрудненный синтаксис. «Книги Фельзена писаны "для немногих", – отмечал Георгий Адамович, добавляя однако: – Кто захочет в его произведения вчитаться, тот согласится, что в них есть поэтическое видение и психологическое открытие. Ни с какими другими книгами спутать их нельзя…»Насильственная смерть не позволила Фельзену закончить главный литературный проект – неопрустианский «роман с писателем», представляющий собой психологический роман-эпопею о творческом созревании русского писателя-эмигранта. Настоящее издание является первой попыткой познакомить российского читателя с творчеством и критической мыслью Юрия Фельзена в полном объеме.

Николай Гаврилович Чернышевский , Юрий Фельзен , Леонид Ливак

Публицистика / Проза / Советская классическая проза