Читаем Старый дом полностью

– И в чем же его странность? – заинтересовался Гордон, придвинувшись к ней поближе.

– Эй, полегче! – воскликнула она и демонстративно сдвинулась на край кушетки.

– Прошу простить, но я жажду услышать ваш рассказ.

– Да, пожалуйста! – Берта решительно закинула ногу на ногу. – Значит, дело было в дамской комнате одного культурного заведения, где я работала… скажем, моделью.

– Прекрасная профессия!

– Я уже собиралась уходить, как вдруг в сортир ввалился Аполлон – то ли пьяный, то ли укуренный – не поняла. Уставился на меня мутными глазами и промычал, словно бычок недоеный: «Ма-ма-ма»

– Н-да, – не сдержался Гордон, – с бычком это вы лихо завернули…

– Что? – Вдова округлила карие глаза.

– Нет, ничего. Напрасно перебил, продолжайте.

– Так вот, он мычит, а мне так жутко стало, что с места не могу сдвинуться. Потом он набросился на меня, повалил на пол и стал душить. Но не прошло и минуты, как вдруг дернулся и обмяк. Я кое-как выбралась, перевернула его на спину и чуть ни проблев… и неприятно поразилась: зрачки под его веками задергались, изо рта слюна потекла, а на ширинке пятно мокрое – то ли обосс… недержание, то ли… Короче, прибежали бабка с Квинсом, отволокли Аполлона в кабинет. Агриппина сунула мне фантики и велела заткнуться раз и навсегда, а через год Аполлон скопытился… то есть умер… – Она вдруг осеклась и бросила взгляд на Гордона.

«Ну конечно: светская дама и вдруг уличный сленг?! Фи-фи, как неприлично!» – подумал он, с умным видом кивнув в ответ.

Роберта недовольно скривила рот, выдержала паузу и вполголоса продолжила:

– Сын Аполлона Альберт тоже стал захаживать в наш клуб. Тогда Агриппина решила его женить. На мне. И я согласилась. Из-за денег и статуса. Я даже родила от него ребенка, так как была уверена, что болезнь Аполлона не передалась сыну. Но Агриппина, а потом и свекровь, считали иначе. После смерти старухи Гретелла продолжила опекать Альберта… Я не знаю, в камне ли сила или в травяных настойках, но до вчерашнего дня у меня не возникало ни малейшего подозрения на опухоль. Не было признаков недомогания, понимаете? Не было!

– А где сейчас ваша свекровь?

– Она умерла, где-то полгода назад.

– Причина?

– Что-то там у нее внутри оборвалось… на последнем месяце…

– Если я правильно понимаю, то ваша свекровь умерла от геморрагического шока вследствие разрыва шейки матки.

– Наверное.

– А ребенка удалось спасти?

– Какого ребенка? Не было никакого ребёнка, – ответила Роберта и нежно погладила сумочку, лежащую на коленях.

«Здрастье вам!» – Гордон забарабанил пальцами по дерматину и мягко спросил: – Ложная беременность?

– Я не знаю, – произнесла вдова.

– Хорошо. Оставим пока эту тему. Вернемся к Альберту: он тоже был сражен падучей накануне смерти?

– Нет. Не так… – Она оставила в покое сумочку и обхватила себя за плечи, словно пыталась согреться. – Вечером Альберт вышел во двор покурить…

«Так он еще и курил!» – Гордон закатил глаза.

– В тот день муж чувствовал себя превосходно, особенно после… ну, не важно.

– Любовных утех?

– Я же сказала: не важно.

– Простите. Молчу и внемлю.

– Альберт стоял на крыльце, курил и смотрел в сад. Потом вдруг вздрогнул и пробормотал: «Зверь вернулся. Попробую его приручить». Мне стало интересно, что его так напугало, и я выглянула в окно. Никакого животного, конечно, не увидела, но предположила, что в сумерках он мог принять красные рябиновые гроздья за воспаленные глаза огромного зверя.

– Богатое воображение, – вяло прокомментировал Гордон. – И что было дальше?

– Потом я поднялась в спальню и уснула, – сказала Роберта, – а когда проснулась, то Альберт уже сидел в кресле возле нашей кровати и прихлебывал кипяченое молоко.

– Он всегда пил его на ночь?

– Да, всегда. Агриппина приучила. Для приятных сновидений.

– Так что же вас обеспокоило? Выдуманный зверь или привычное следование традиции?

Роберта на секунду задумалась, потом ответила:

– Видите ли, несмотря на мужественную внешность, Альберт был довольно слабохарактерным человеком, легко попадающим под чужое влияния. В большей степени здесь сыграло роль женское воспитание. Аполлон, его отец – большой ходок на сторону, сыном мало интересовался. Пара подзатыльников дрожащей с похмелья рукой он считал верхом проявления отцовской любви. Мальчик все больше жался к мамкиной юбке, а Грета, в свою очередь, закрывала глаза на похождения Аполлона и отыгрывалась на сыне: не так сел, не так встал, кровать плохо заправил, на ночь не поцеловал. Короче, требовала во всём послушания и все в таком роде. В итоге Альберт вырос абсолютным педантом и страшным аккуратистом. Грязная чашка в раковине приводила его в панику. Брошенный на диван журнал, вылезшая из пледа нитка заставляли его хвататься за сигарету и убегать в сад. Кстати, курил он всегда на улице – не терпел, когда в доме плохо пахло, а дымить начал еще в университете на пару с лучшим другом, да и белой вороной не хотел казаться. Так и не смог бросить, а вот тот самый друг, которого он потом притащил за собой из Бигровена, резко завязал, стоило лишь ему влюбиться.

– И кто его друг?