Читаем Старый дом полностью

Маленькая точка на озере заметно увеличилась в размерах. Гордон равнодушно скользнул по ней взглядом – это чета Бортес возвращалась из города с запасами продовольствия. Чек с круглой суммой на содержание виллы, так же, как и денежное вознаграждение для прислуги, он оставлял под чугунным канделябром на каминной полке в гостиной.

– Зачем она мне звонила? – пробормотал Гордон, набрав номер Берты. Но абонент был не доступен, а оставлять сообщение он не собирался. – Н-да, незадача. – Прихватив грейпфрут, он присел на разобранную постель. – Роберта, Берта, Бернадетта…

***

С Робертой Маккиш он познакомился более четверти века назад при весьма удручающих обстоятельствах в городской муниципальной больнице Святого Димерия, чей живописный лик украшал больничный вестибюль. Гордон работал тогда заведующим реанимационным отделением.

Пациента доставили по 911 в коматозном состоянии. По предварительным данным причиной комы могла стать внутричерепная гипертензия вследствие распада мозговой опухоли. Магнитно-резонансная томограмма лишь подтвердила предполагаемый диагноз: глиобластома головного мозга. Неоперабельная. Мистер Маккиш по-тихому скончался во время процедуры, избавив медиков от бесполезной борьбы за свое дальнейшее существование. Стоило поговорить с его вдовой.

Высокая фигуристая брюнетка в темно-бордовом костюме обращала на себя внимание не только врачей-мужчин, но и дежуривших в этот час медсестер. Густые шелковистые волосы мягкими шоколадными волнами падали на ее хрупкие плечи. Лацкан жакета украшала серебряная булавка с желтым камнем грушевидной формы, благородно сверкающим в свете больничных люминесцентных ламп. Это была Берта. Роберта Маккиш.

Доктор Кронбик вышел из реанимации, снимая на ходу хирургические перчатки. Новоиспеченная вдова сидела в коридоре на дерматиновой кушетке и смотрела перед собой остановившемся взглядом.

– Госпожа Маккиш, я – доктор Кронбик, – сказал он, присев рядом. – Могу задать вам пару вопросом касательно болезни вашего мужа?

Роберта скользнула по нему равнодушным взглядом и снисходительно бросила:

– Спрашивайте.

– У вашего мужа была последняя стадия рака, вы знали об этом?

– Догадывалась, – чуть помедлив, произнесла вдова.

– Кто был его лечащим врачом?

– Он ни у кого не наблюдался.

– Почему?

Берта взмахнула ресницами и отвернулась.

– Потому, что его лечила прабабка, – сказала она едва слышно.

– Какая бабка?

– Его прабабка, Агриппина Маккиш.

– Послушайте, Роберта. Если вы не хотите говорить – не надо. Я просто пытаюсь понять истинный мотив отказа вашего мужа от квалифицированной медицинской помощи, и без вашего участия мне не разобраться. Вам и самой станет легче, уж поверьте.

– Мне не станет легче, – неожиданно огрызнулась вдова. – Я не любила его и мне все равно жив он или умер. Да и в чем я могу вам помочь?! Альберт сам отказался от госпитализации, это его право и осознанный выбор.

Она полезла в сумочку, достала кружевной платочек, прижала его к щеке и, жалобно всхлипнув, проговорила:

– Но вы, наверное, в чем-то правы: я на грани нервного срыва, а у меня маленький сын…

– И сколько ему лет?

– Восемь. Мы живем в Старом доме, в тупике улицы. Может, знаете?

– Ведьмин дом! – воскликнул Гордон. – Так вот почему мне знакома ваша фамилия.

Брови вдовы изумленно поползли вверх, на щеках выступил легкий румянец.

– Боже, какой я идиот! Простите великодушно, – стушевался он, но было поздно.

– И вы туда же? – язвительно усмехнулась Роберта. – Общаетесь с любителями желтой прессы или сами почитываете на досуге?

– Нет. Я не читаю подобной прессы, но земля, как известно, слухами полнится.

– А есть что-нибудь свеженькое? Меня так и распирает узнать, чью кровь я пью на завтрак: козлиную или приваживаю несчастных сироток?

– Я принимаю ваш сарказм, мадам, и требую пощады, – сказал Гордон, вложив в улыбку все свое обаяние. – Значит, покойный предпочел пиявки вместо лекарств?

– Ошибаетесь, – хмуро ответила Роберта, не оценив его стараний. – Он предпочел камень. – Она дотронулась тонкими пальчиками до булавки. – Агриппина нагревала алмаз и прикладывала его к затылку Альберта – я сама видела, – издав нервный смешок, вдова отвернулась.

– Зря смеетесь. Возможно, все дело в литии, – предположил Гордон.

– В каком еще литии?

– Сейчас поясню. Цвет желтому алмазу придает примесь лития. Препараты с его содержанием применяются в медицине для профилактики и лечения психических расстройств, в том числе шизофрении. Соли лития препятствует развитию болезни Альцгеймера, ишемии головного мозга и апоптозу, то есть самоуничтожению клеток, а в перспективе – борьба с раком крови. Возможно, Агриппина увлекалась литотерапией…

– Вообще-то она больше по ядовитым травам.

– Фармакогнозия. Хотя одно другому не мешает. И все же это полный бред лечить рак камнями и травами, – возмутился Гордон. – Скажите, а другие случаи онкозаболеваний в вашей семье были?

– Были, – нехотя призналась Роберта, – отец Альберта умер, не дожив до сороковника. И накануне смерти с ним тоже случился странный приступ.