Читаем Старый дом полностью

– Сначала вы должны успокоиться, – Кронбик достал из халата платок и протянул Хельге. – Прошел уже значительный срок, и вы должны были смириться с потерей. Однако вы опять задаетесь вопросом, на который я дал вам развернутый ответ еще два года назад. Тем не менее, готов повториться, но сначала… вот, держите, я не притрагивался, холодным – он даже полезней. – Он сунул ей в руки чашку с остывшим чаем и продолжил: – Болезнь не выбирает молодых или старых, красивых или уродов. Человек сам порождает ее в себе, культивирует в своих негативных мыслях и чувствах. Она завладевает его разумом, и когда он больше не можем контролировать свои отрицательные эмоции, вот тогда болезнь поражает тело. Отрицательная энергия нашей души переходит в телесный недуг. По мировой статистике десять процентов людей умирают от старости, около двадцати процентов – в результате несчастных случаев, и семьдесят процентов людей умирают от болезней. Если же рассматривать конкретный случай, то здесь наиболее вероятна генетическая предрасположенность.

– Почему вы считаете, что именно наследственность является причиной образования опухоли? – спросила Хельга.

– В свое время вы наверняка изучили всевозможную специализированную литературу на данную тему. И, стало быть, прекрасно осведомлены о причинах возникновения глиобластомы, а уж сделать выводы методом исключения совсем не сложно. Я прав?

Она кивнула.

– Но вам отчего-то хочется услышать их от меня. Что ж, извольте! – Закинув ногу на ногу, Кронбик вальяжно развалился в кресле. – Первым пунктом исключаем радиационное излучение, поскольку Эдвард не был ни физиком– ядерщиком, ни агентом спецразведки. Так же он не работал ни на химическом, ни на каком-либо другом производстве с риском возможного облучения, а был, насколько мне известно, простым финансовым аналитиком. Верно?

Хельга лишь молча вертела в руках пустую чашку.

– Пункт второй. – Он отобрал чашку и поставил на стол. – Поскольку медицинское обследование ваш муж игнорировал – ведь у него ничего не болело, как вы говорите, то определить наличие доброкачественной опухоли, переросшей затем в злокачественную, не представлялось возможным. Косвенные факторы, такие как: наркотики, алкоголь, курение, способные в избыточных количествах подтолкнуть к возникновению патологического процесса, исключаются априори. В итоге остается то, что остается – наследственность. – Закончив свой монолог, Кронбик опять взглянул на часы и тихо спросил:

– Вы знакомы с генеалогическим древом покойного супруга?

– Нет.

– Неужели свекровь не поведала вам тайну родового проклятья? – Вкрадчивый голос доктора раздался вдруг у самого уха. Левой рукой он облокотился на спинку ее кресла, а правой уперся в подлокотник, буквально нависнув над ней.

– Какую еще тайну? – пробормотала Хельга.

– Значит, не знаете, – констатировал он. – Впрочем, спросите Роберту сами – очень занимательная история! Может быть, в ней вы и найдете ответы на свои вопросы, а сейчас прошу меня извинить. Я и так опаздываю из-за вас на важную встречу. – Он оторвался от Хельги, достал телефон и неторопливо двинулся к выходу.

– Подождите, я не закончила! – воскликнула Хельга. – Последний, самый важный вопрос: моего сына ждет та же участь, что и Эдварда? Тогда, два года назад, вы сказали, что с Дроней все будет хорошо, что вы имели в виду? Ответьте же мне!

Кронбик по инерции продолжал идти, но она увидела, как напряглась его спина. Вот он развернулся и решительно направился обратно. Остановился возле баобаба и раздраженно бросил:

– Значит так, дорогуша! Я имел в виду, что генетически болезнь может и не проявиться, но ваша логика, видимо, пошла другим путем. Что вам от меня угодно? Говорите прямо! – Мочки его ушей запылали алым цветом.

«Дроня бы сказал, что он похож на цветущий кактус», – подумала она, и на душе стало легко и спокойно.

Хельга подошла к баобабу, нежно погладила сухую ветку и, устремив на доктора уверенный взгляд, тихо спросила:

– Мне угодно знать, чьи сперматозоиды вы подсадили в мою яйцеклетку семь лет назад?

– Что за чушь вы несете?! – прошипел ей в лицо Кронбик и неожиданно добавил: – Вы вкусно пахнете. Сандалом, верно?

В ту же секунду Хельга вдруг почувствовала на своей спине его руки. Они нежно поглаживали мягкую ткань платья, опускаясь все ниже и ниже. Но вместо того, чтобы одернуть наглеца, она стушевалась и робко произнесла, словно оправдываясь:

– Берта недавно проговорилась, что у Эдварда была редкая группа крови – четвертая, у меня – вторая, а у Дрони почему-то первая. Что же вы скрываете?

– Роберта много пьет последнее время… – Губы Гордона мягко коснулись ее виска.

У нее вдруг закружилась голова, и мурашки побежали по телу: «Боже мой! Еще не хватало им увлечься».

Пронзительный звук полицейской сирены заставил Хельгу вздрогнуть. Она отпрянула от Кронбика и устремилась к фонтану. Обернулась, успев заметить растерянность на его красивом лице.

– Мне надо ответить, – сказал он и, повернувшись спиной, поднес к уху телефон. – Да, дорогая, я освободился. Скоро буду!