Читаем Старость и таро полностью

– У меня же есть ты. Что надо будет – попрошу.

Они и без того в последнее время общались мало. А с новым телефоном у Геннадия Петровича могло совсем не остаться поводов обращаться к внучке.

– Ты если боишься, что не разберешься… не переживай. – Ира говорила медленно, старалась, чтобы фраза звучала брошенной невзначай. – Я помогу тебе. Все объясню.

Геннадий Петрович не хотел лишний раз огорчать внучку: с техникой он общался исключительно на «Вы», а чаще всего не общался вовсе, предпочитая, чтобы вместо него с современными технологиями связывался кто-то другой. Дочка, или, на крайний случай, кто-то из внуков. Раньше, почти все сорок лет их брака, этим занималась Любовь Николаевна. Она встретила развитие компьютеров и бытовых приборов с распростертыми объятиями и прекрасно разбиралась в их работе, в то время как Геннадий Петрович отсиживался за ее спиной. И теперь он побаивался невероятно тонкого телевизора, который было не накрыть вязаной салфеткой, на котором не мог устроиться кот. Не выносил лишних электрических шнуров, доверяя лишь механике.

– Если захочешь – скажи мне. У меня есть старый телефон, лежит без дела, может быть, пригодился бы тебе.

– Спасибо, Ира. – Сказал Геннадий Петрович.

Девочка прищурилась, а затем указала на витрину магазина чуть дальше по улице. Геннадий Петрович увидел темную вывеску с вкраплениями фиолетового, на которой название было почти невозможно прочитать. Впрочем, ему не особо хотелось знать название этой лавчонки.

– Как думаешь, мы встретим там хоть одну ведьму? – Спросил Геннадий Петрович, и Ира рассмеялась.

Двое подошли ко входу, поднялись по ступенькам, Ира потянула дверную ручку. Звякнули колокольчики, и Геннадий Петрович всерьез подумал, не стоит ли ему перекреститься перед тем, как переступить порог.

Внутри пахло травами и воском. Геннадий Петрович остановился посреди небольшой комнаты, до потолка заставленной всякими безделушками, за которые требовали такие суммы, от которых Геннадий Петрович не дал бы и десятой части. Краем глаза он видел, какой восторг отразился на лице Иры, стоило ей увидеть все это безобразие. Девочка ходила между полками, заставленными доверху свечами, камнями, какими-то коробочками, от запаха которых Геннадию Петровичу захотелось как следует прочихаться. Он шел за Ирой, боясь отстать и затеряться среди полок. Запах слишком уж дурманил.

Взгляд Геннадия Петровича наткнулся на полочку, обитую красным бархатом, на которой лежали, поблескивая в свете тусклой лампы, чьи-то огромные клыки и когти.

Медвежьи? Он вспомнил, как однажды в лесу видел медведя, и решил рассказать об этом Ире, а потом подумал, что она наверняка уже сто раз слышала эту историю от него же, и решил оставить ее при себе, смакуя воспоминание. Может быть, это коготь того самого медведя, которого Геннадий Петрович видел, когда по молодости один пошел по дальней лыжне? Тогда, пожалуй, он купил бы этот коготь. Однако, увидев цену, Геннадий Петрович лишь приложил руку к рубашке. Там, под тканью, висел на цепочке серебряный крест.

– Деда. – Голос, выдернул его из воспоминания, в котором он сломя голову убегал по лыжне. – Смотри.

Ира указывала на очередную стеклянную полку, на которой были разложены коробочки с картами.

– Вот эти как тебе? – Палец Иры уперся в стекло, девочка внимательно посмотрела на деда.

– Те? С чертями?

– Нет, вон те. – Ира ненадолго оторвала палец от витрины, а потом ткнула туда же.

– С женщинами? Матери не понравятся.

– Да нет! Те. Самые простые.

Геннадий Петрович, кажется, понял, на какую колоду показывала внучка. Он выдержал паузу, слегка наклонил голову, делая вид, что раздумывает. Геннадий Петрович увязался за девочкой против ее воли, а теперь она спрашивала его мнение? Он кивнул, одобряя выбор. Может быть, они вовсе не так отдалились друг от друга, как ему казалось? Подростки – люди непростые, но и стариков едва ли можно назвать простыми людьми. Вслух Геннадий Петрович, конечно, никогда бы этого не признал, хоть и был человеком откровенным. Пока он раздумывал, Ира уже оплатила покупку и теперь ждала деда у выхода. Геннадий Петрович бросил последний взгляд на медвежий коготь и вместе с внучкой вышел из магазина.

Они спустились по лесенке, Ира – на пружинящих от радости ногах, Геннадий Петрович – придерживаясь за поручень.

– Что же. – Он ступил на мокрый асфальт. – Не было ни одной ведьмы.

Они зашагали к метро, и почти бежавшей Ире приходилось то и дело останавливаться и оборачиваться, давая деду себя догнать.

– О. – Вдруг сказала Ира, проводя указательным пальцем по носу. Она подняла лицо к небу и сощурила глаза. – На меня капнуло.

Геннадий Петрович тихо захихикал, собираясь подловить внучку: