Читаем Старомодная девушка полностью

Мисс Миллс говорила материнским тоном, гордо и счастливо поглядывая на дверь, за которой лежал одинокий маленький воробушек, которому она не дала расшибиться о землю. Полли обняла ее и поцеловала в иссохшую щеку, как поцеловала бы святую. В лице бедной старой девы ей явилось истинное милосердие, которым еще жив этот мир.

– Как вы добры! Дорогая мисс Миллс, позвольте мне вам помочь! – сказала Полли смиренно.

Собственные неприятности показались ей мелкими и глупыми по сравнению с суровыми лишениями девушки, жизнь которой едва не закончилась трагически. Ей стало от всей души стыдно за себя, и она горела желанием искупить свою вину.

Мисс Миллс погладила ее по щеке и улыбнулась:

– Зайди, Полли, и поговори с ней. Это пойдет ей на пользу, ты ведь умеешь помогать без суеты.

– Правда? – переспросила довольная Полли.

– Да, дорогая. У тебя есть дар утешения и редкое искусство проявлять его, не унижая человека. Другие девушки бы просто хлопали крыльями над моей бедной Дженни, но ты, я уверена, найдешь самые нужные слова. И возьми с собой ее новый халат, он уже готов, благодаря тебе.

Полли взяла мягкую ткань, радуясь, что ей предстоит укутать живую девушку, а не спрятать молодое сердце, которое бы остыло слишком рано. В тускло освещенной комнате она увидела лицо, которое притянуло ее взгляд к себе с непреодолимой силой, ибо на нем еще виднелись следы торжественной тени. Полли думала, что девочка спит, но та посмотрела на нее огромными темными глазами – сначала испуганно, потом с неуверенной радостью, потом со смиренной мольбой. Она словно бы просила прощения за ужасный поступок, который чуть не совершила. Полли ответила на безмолвную просьбу просто – она наклонилась и поцеловала бедного ребенка, не в силах найти слова. Дженни обхватила ее обеими руками за шею и разрыдалась.

– Вы все такие добрые! А я такая гадкая, я этого не заслуживаю!

– Конечно, заслуживаешь. Не думай ни о чем, просто отдохни и позволь нам о тебе позаботиться. Твоя прежняя жизнь была слишком тяжела для такого маленького создания, как ты, но новую мы вместе постараемся сделать легче и счастливее. – Полли разговаривала с ней будто со своей близкой подругой.

– Ты здесь живешь? – спросила Дженни, вытерев слезы и прижимаясь к новой знакомой.

– Да, я снимаю у мисс Миллс комнатку наверху. Там у меня кошка, канарейка, пианино и горшки с цветами. Заходи завтра, когда немножко окрепнешь. В доме совсем нет молодежи, и мне иногда бывает скучно.

– Ты тоже шьешь?

– Нет, я учительница музыки, целый день бегаю и даю уроки.

– Как здорово. Ты, наверное, счастлива – такая сильная и красивая, и можешь все время заниматься музыкой, – вздохнула Дженни, глядя с почтительным восхищением на крепкую руку, которую она сжимала в своих тонких и слабых ладошках.

Полли вдруг почувствовала себя такой богатой и счастливой, не имеющей никакого отношения к глупой девчонке, которая рыдала из-за того, что не могла пойти на танцы. Эта мысль пронзила ее, как молния, так невероятен был контраст между ее собственной жизнью и жизнью маленького бледного создания. Она почувствовала, что должна поделиться своим богатством с этой девочкой, у которой в огромном мире не было ничего, кроме жизни.

Это мгновение дало Полли больше, чем самые благочестивые проповеди и самые мудрые книги. Она столкнулась лицом к лицу с горькой правдой, увидела темную сторону жизни и словно бы позабыла о мелком тщеславии и легкомысленных желаниях, которые будто бы сдул зимний ветер.

Полли слушала историю Джейн, которая была ей в новинку. Каждое слово глубоко запало ей в сердце и осталось там навсегда.

– А теперь спи. Не плачь и не думай, просто отдыхай. Это порадует мисс Миллс. Я оставлю двери открытыми, чтобы ты слышала, как я сыграю тебе колыбельную. Спокойной ночи, дорогая.

Еще раз поцеловав Джейн, Полли ушла и, сидя в темной комнате, играла самые нежные мелодии, пока на первом этаже усталые глаза не закрылись и маленькая Джейн не уплыла по морю приятных звуков в более счастливую жизнь, которая только что забрезжила перед ней.

Еще несколько часов назад Полли намеревалась рыдать перед сном и жалеть себя, но, когда она наконец легла, подушка показалась ей очень мягкой, комнатка – очень уютной, огонь отбрасывал красивые блики, а розы на окне источали упоительный аромат. Она больше не была измученной, уставшей, несчастной Полли, ей казалось, что вся ее жизнь – благословение. Она слышала о бедности и страданиях, как и другие девочки, живущие в безопасности в любящих семьях, но эти страдания всегда были где-то далеко. Теперь они вдруг оказались совсем рядом, и в эту самую минуту жизнь для нее сделалась намного серьезнее. В этом огромном суетном мире было столько дел, а она сделала так мало. С чего ей начать? И слова маленькой Дженни послужили ей ответом. «Быть сильной и красивой и все время заниматься музыкой». Да, это она могла.

Полли искренне попросила Бога дать ей сил, чтобы сделать свою жизнь нежной песней, которая бы приносила людям пользу и которую бы помнили и после ее смерти.