Читаем Стальные останки полностью

На этот раз Полтар не смог полностью сдержать вздох. Вообще пришлось очень постараться, чтобы не закатить глаза. Через пару часов ему предстояло выйти на холодный северный ветер, чтобы скакать, одетым лишь в буйволиный жир, плащ из волчьей шкуры и маску Инпрпрала, тяжелую как топор. Ему предстояло вопить и скрежетать, пока не пропадет голос, убегать от малышни и поддаться ритуальному изгнанию из лагеря, а потом сидеть на холоде, по меньшей мере, час, пока все не напразднуются как следует и не утратят бдительность, позволив ему проскользнуть обратно.

Конечно, во времена его отца шаман оставался в степи до утра. Но в те времена шамана уважали. Дети, которые выгоняли Инпрпрала из лагеря, позже приносили ему еду, вино и одеяла, чтобы облегчить бдение. Еще позже молодые воины приходили, чтобы составить Олгану компанию и робко просили у него советов о том, как завоевать или привлечь внимание той или иной девушки, поумнее сторговать коня или меч, разобраться в сложных вопросах чести, семьи и ритуалов.

Но Олган давным-давно ушел по Небесному Пути, а от былого уважения не осталось и следа. Даже если Полтар продлит бдение до утра, в лучшем случае увидит пастушка во хмелю, который выйдет, спотыкаясь, чтобы отлить, да и выдаст какую-нибудь пьяную чушь при виде шамана. Прочие будут самозабвенно развлекаться. С той поры, как Эгар вернулся с юга, на обычаи прошлого никто не обращал внимания. Люди забыли про честь, традиции и уважение, в конце концов! Ишлин-ичан манил, юноши часто туда ездили, а девушки в лагере вели себя как шлюхи, коими почти все теперь и были. Молодежь не приходила к шаману за советом, охотнее прислушивалась к дешевым байкам скаранаков, вернувшимся из южных краев, будто проехаться верхом за горизонт и обратно было, мать его, достижением.

А теперь этот унылый дурень хотел поговорить о своих снах.

Полтар усадил Эргунда в нише, сам сел рядом, задернул занавеску и изобразил терпение.

– Сны – тропы к высотам, которые мы видим издалека, – начал он усталым тоном. – Но увиденное бывает обманчиво. Скала может показаться всадником, река – россыпью бисера. Скажи мне, что ты видел.

– Это было в степи. Ночью. – Эргунд явно испытывал неудобство от происходящего. Он, как знал Полтар, был человеком грубоватым и прагматичным, настоящим скотоводом, который не мечтал об иной жизни. – Я вышел, понимаешь, отлить. Но погода стояла теплая, как весной или даже летом. Я был босиком, все шел и шел дальше в траву, пытаясь найти хорошее местечко.

– Чтобы отлить?

– Ну, так мне казалось. Потом я повернулся, и огней лагеря не было видно, на небе и отблеска не осталось. Ленту не видать из-за облаков, вообще света никакого. Подул холодный ветер, до сих пор в ушах свистит. А в траве что-то сидит и наблюдает за мной.

– Наблюдает за тобой?

– Да, я прям почувствовал его взгляд. Сперва не испугался – ну, ты понимаешь, нож-то при мне. И мне показалось, что это волк, а волки обычно людей не трогают, разве что в плохую зиму. – Эргунд, глядя в землю, поднял руки. Он будто пытался обхватить ладонями свои мысли. – Но потом я увидел… это. Я увидел глаза в темноте, как мне показалось, волчьи, но они были сильно выше травы. На четыре-пять футов от земли.

Он чуть вздрогнул. Улыбнулся, но вышло неубедительно.

– Получается, это самый большой волчара, какого видел свет, верно?

Полтар уклончиво хмыкнул. В свое время он наслушался россказней о всевозможных монстрах, встреченных в степи, от долгобегов до пауков размером с коня. Огромный волк не был чем-то из ряда вон выходящим.

– Так вот, я встревожился, да? Вытащил нож, принял стойку, но внезапно тварь вышла из тьмы прямо на меня.

– И это был волк?

– Ага. То есть нет. Я… – Лицо Эргунда по-прежнему выглядело обеспокоенным. – Оно выглядело волком, точнее, волчицей. Но… шло на задних лапах! Знаешь, как псы в Ишлин-чане, которых обучают попрошайки. Здоровенная. Высокая, как человек.

– Она на тебя напала?

Скотовод помотал головой.

– Нет. Она, мать ее, со мной заговорила. Пасть-то не шевелилась, но я слышал ее слова в голове, как тихое рычание. Она просто стояла там на задних лапах, вскинув передние, будто хотела, чтобы я за них взялся, и смотрела мне в глаза все это время. Мы были достаточно близко, чтобы я учуял запах ее шерсти. Она бы и лизнуть меня могла, если бы захотела.

– Итак, она заговорила. И что сказала?

– Сказала, чтобы я пришел к тебе. Дескать, ты ждешь послания.

Тут настал черед Полтара слегка вздрогнуть.

– Она назвала мое имя?

– Да. Сказала, что знает тебя. Что ты ждешь послания – э-э, второго послания, да.

Слова Келгрис там, в темной комнате наверху, раздавшиеся из горла мертвой девушки. «Я пришла, чтобы доставить послание от брата моего Хойрана, коего вы называете Уранном. Вот оно: “Жди и наблюдай”». Полтар вспомнил томность голоса, обжигающую боль, когда лопнул член и потекла кровь, и что он испытал, когда был связан и бессилен. От этого воспоминания он ощутил необъяснимое шевеление в паху.

Шаман облизал губы.

– Так расскажи, что за послание.

Эргунд опять уставился на свои руки.

– Она сказала…