– Их было только шестеро. Я приукрасил.

На самом деле их было четверо.

– Как и все великие люди. Ты думаешь, Утай переносил корабли через горы?

Я со смехом повалился в цветы.

– Не сравнивай меня с Утаем, ладно? В юности я был хвастуном и умел пускать колечки дыма. Сейчас я еще хуже: я бесполезен. Слишком толстый и неповоротливый, чтобы сражаться, мои рефлексы притупились. Мне нечего предложить, кроме безнадежной попытки отомстить, и она не может ждать.

Сади склонилась надо мной. Что она сделала со своим платьем? Белый шелк пропитался грязью.

– Как сказала бы моя мать-аланийка, в тебе есть рух, Кева. Дух, который может перенести корабль через гору. И он нам нужен. Тебе, может быть, не нужна наша помощь, чтобы умереть, это и так легко, но нам нужны такие, как ты, чтобы сражаться на этой войне.

С этими словами она ушла. Я лежал в голубых цветах и дремал. Я хотел увидеть Мелоди и Лунару, как мы втроем готовим завтрак в моем домике в Томборе. Я купил ягненка, выпотрошил и разрубил его, а Лунара помешивала жаркое. Мелоди нарезала лук. Но фантазия нереальна, и разум это понимает. Хотя сон кажется таким же реальным, как сама жизнь.

Мне следовало бы знать, что даже джиннам, нашептывающим нам сны, все равно, чего я хочу. Я очнулся ото сна без видений и вернулся в лагерь.

Забадары занимались своими делами среди юрт. Одни кормили лошадей, другие готовили мясо. Кузнец стучал по наковальне – ковал наконечник копья. Ему следовало бы сделать аркебузу. Даже быстрым забадарам на лошадях тяжело придется против скорострельного оружия Михея.

Я нашел Сади плачущей в своей юрте. Она прижимала к груди свиток и колотила другой рукой по земле. Я обнял ее. Она рыдала на моей груди и била меня.

– Он убил их всех! – кричала она.

Я развернул свиток. На нем было начертано более тридцати имен – все из дома Селуков, ее братья и сестры, и наложницы шаха.

– Они убили всех!

Шаха в списке не было. Жив он или мертв? А это имеет значение?

Я оставил Сади наедине с ее горем. Иногда нужно выплакаться, иногда выколотить горе. Как бы ни был силен человек, иногда утешение могут принести только слезы.

Кузнец продолжал стучать по наковальне.

– Знаешь, как сделать аркебузу? – спросил я.

Здоровяк прищурился и посмотрел на меня так, будто я говорил на чужом языке.

– Аркебузы, придурок! Делай аркебузы!

Другие забадары услышали меня, побросали свои дела и собрались вокруг нас.

– Вы все хотите умереть? – кричал я. – Ублюдок, захвативший Костани, имеет десять тысяч аркебуз, плюющихся огнем и железом. Думаете, ваших лошадей, стрел и копий будет достаточно?

Воздух прорезали рыдания Сади.

– Слышали, как плачет ваша принцесса? Знаете почему? Вот ты! – Я ткнул в высокого темноволосого забадара с копьем в руках. – Ты знаешь почему?

Он отвел взгляд.

– А ты? – Я воззрился на кудрявую девушку, опустившуюся на колени у огня. – Ты знаешь почему?

Я указал на грузного кузнеца, разглаживавшего усы.

– Кузнец, у тебя есть ответ?

Весь клан собрался вокруг меня, пока их предводительница рыдала в своей юрте.

– Потому что мы слабые. И знаете, что сделало нас слабыми? Мир. Последние десять лет Михей Железный проливал кровь и завоевывал страны. А что делали мы? Грабили рыбацкие деревушки.

Я снова указал на кузнеца.

– Сделай треклятые аркебузы!

Больше мне нечего было сказать. Я вернулся в юрту. Мне был ненавистен вид матраса. Ненавистна вышивка на стенах. Ненавистно буквально все. Так что я снова вышел наружу.

Кузнец не обрадовался при виде меня. Он распрямился и скривил губы.

– Дай мне саблю, – сказал я. – Знаю, я говорил делать аркебузы, но просто дай мне саблю.

Он указал на шамшир, лежавший на столе позади. Я стер с клинка пыль. Годится.

Конюшня воняла лошадиным дерьмом. Жужжали мухи. Конюхом оказалась некрасивая женщина, у которой не хватало слишком много зубов.

– Мне нужна лошадь, – сказал я.

– И куда ты поедешь?

– Вместе с вами.

Она ухмыльнулась и похлопала лошадь позади себя, гнедую с белыми пятнами и шелковистым хвостом.

Из юрты вышла Сади. Слезы высохли, оставив на щеках следы коля. У нее был свирепый вид. Он мне нравился. На ней до сих пор было царское грязное платье. Она запуталась в нем, когда пошла ко мне, и в ярости оторвала нижнюю часть, открыв штаны. Я не возражал.

10. Михей

Аркебуза – это железо, доведенное до совершенства. Засуньте в ствол железный шарик и порох и нажмите на спусковой крючок. И вот, быстрее, чем видит глаз, ваш враг мертв или кричит. Это оружие не имеет себе равных, и те, кто будут писать историю Михея Железного, скажут, что я завоевал Восток с помощью аркебуз.

Но, чтобы снова насыпать порох и протолкнуть железным прутом шарик, нужно время. Копейщик проткнет вам горло, пока вы возитесь с шариками и палками.

Так что Джауз произвел гениальную модификацию: вращающийся цилиндр с зарядами. Он не всегда срабатывал. Я видел, как его заклинивало, он взрывался и обжигал воинам руки. Поэтому я сам не использовал аркебузы и не собирался этого делать, тем более что рука у меня одна.