Читаем #Сталкер полностью

Опоздавшее ходит прозрение,

По моей гладковыбритой комнате.

Уматурман «Проститься»

– Слушай, я понимаю… – Слава заметно нервничал, пристально разглядывал, будто хотел увидеть какие–то перемены, – Но это такой шанс для тебя.

– Слав, слишком большой объект. Я не работала с такими, и…

– Ты справишься, – перебил он, – Я знаю, уверен.

Я опешила от похвалы – от него редко услышишь тёплое слово. Обычно журил, подначивал, зная мой характер – упёртая, буду делать назло, если подстегнуть. А тут приятные слова.

– Если ты сомневаешься, съездим. Посмотришь обстановку, стены уже стоят – осталась только отделка. Проектировщик хочет что–то необычное, ты что–нибудь придумаешь. И заработаешь на полгода вперёд.

– Не знаю, – вздохнула и отвернулась, – Можно мне подумать немного?

– Хорошо. Отвезти домой?

– Да.

Сидели, как подростки, в машине. Перехватил из магазина, сказал: «Есть предложение». Я же рвалась домой, уверенная, что меня ждут.

Вёл машину, как всегда, уверенно, изредка матеря неосторожных водителей. На заднем сидении поселилось детское автокресло – лишняя шпилька в мою сторону – не захотела рожать, не подарила наследника, а другая сделала это.

Мы молчали, говорить нам было не о чем. После развода все разговоры сводились к делам: помоги, подскажи, бери этот заказ. Помогала. Подсказывала. Брала заказы, поддерживая видимость созданного когда–то вместе бизнеса.

Мать Тереза хренова.

Привёз к дому, выскочил из машины и быстро обошёл её, открыл дверь. Я удивлённо моргнула, но приняла протянутую руку. Ступила на тротуар, двинулась в сторону, направившись к подъезду.

– Подожди! – крикнул в спину.

В два шага нагнал, подошёл в плотную – стало непривычно чувствовать его тело так близко. Быстро посмотрел на окна домов, а потом обхватил лицо ладонями и поцеловал.

Я застыла в шоке, а он просто пытался целовать меня, как прежде. Проблема в том, что «как прежде» уже не будет – язык был слишком вялым, слюны слишком много, а из его рта пахло жареной картошкой и прокисшим кофе. Мягко оттолкнула в грудь, отстранилась.

– В чём дело? – спросил удивлённо.

Никогда ведь не отказывала. Неважно: болит голова, живот, просто нет настроения – всегда давала то, что он хотел. Хотел немного – всего две минуты слабых раскачиваний, облизывание руки и пара толчков. Поэтому, наверное, и давала. Устать от такого «секса» было невозможно.

– У меня есть мужчина, – ответила честно, без обиняков.

Прозвучало даже нагло, дерзко. Мысленно порадовалась – стала смелее.

– Хм, – промычал, убрав привычным жестом мои волосы за уши, – И как зовут?

Я моргнула. Один раз. Потом ещё один. И в третий. Почувствовала, что бледнею, убрала его руки от лица и сжала кулаки.

– Не твоё дело, – процедила, сквозь зубы.

Развернулась, и ушла. Скрылась в подъезде, бросив на него – застывшего на тротуаре – взгляд в небольшое окошко на площадке.

Открыла дверь, увидела связку на комоде. Его связку. Выдохнула, позвала без имени, которого всё равно не знаю:

– Эй? Ты где?

Нашла. На кухне у окна. Смотрел на отъезжающую машину бывшего мужа. Напряжённая спина вздрагивала, руки сжали пластиковый подоконник. По нему пошла трещина, а потом длинный кусок оторвался, когда он повернулся ко мне.

– Ты… Ты… – начал он.

– Я его оттолкнула! – вскрикнула я, пытаясь защититься.

– Он тебя… Целовал! – подлетел так быстро, что я вжалась в стену. Вцепился в лицо, вдохнул воздух вокруг меня, – Сука ты. От тебя воняет им.

Я распахнула глаза, наполнившиеся слезами. Уйдёт! Сейчас уйдёт!

Бессознательно потянула руки к нему – перехватил запястья. Встряхнул сильно и рывком потянул в сторону.

– Пошла!

Втащил в ванную, встал за спиной, крепко держа. Открыл кран, сопя, как дикий бык.

– Мой руки! – заорал над ухом, пришлось зажмуриться, чуть не оглохла.

Всунула руки под кран, начала растирать их.

– С мылом, – пророкотал он, – Мой с мылом.

Послушно нажала на дозатор, намылила ладони, смыла пену.

– Рот. Рот тоже вымой.

Распахнула глаза от ужаса, уставилась на него в зеркальном отражении. Красное от ярости лицо исказила брезгливая гримаса, когда он посмотрел на мои губы. Схватил за шею, резко наклонил над раковиной, пришлось вцепиться в края керамической чаши.

– Мой!!! – заревел, завыл, словно от боли.

Я набрала мыла, и начала тереть им свои губы. Пена попала в рот, я закашлялась, сплюнула. Прополоскала водой, снова сплюнула. Поморщилась от вяжущего вкуса.

Выключила воду, трясясь от страха. Только бы не ушёл…

Он развернул меня к себе, тряхнул за плечи.

– Чтобы больше никогда, – наклонился низко, заглянул в глаза, стало по–настоящему страшно.

Безумный. Сумасшедший. Псих.

– Убью обоих. Никогда, поняла меня?

Я закивала, послушно, как всегда. А потом напряглась всем телом и вскинула голову.

– Знаешь, что? Да пошёл ты! – толкнула в грудь, он сдёрнул душевую шторку, пытаясь удержать равновесие, – Да кто ты такой, чтобы мне указывать! Я даже имени твоего не знаю, скотина!