Читаем Сталинград полностью

Родимцев добрался до командного пункта Чуйкова лишь к полудню, с головы до ног перепачканный грязью. С той самой минуты, как он ступил на правый берег Волги, непрекращающиеся воздушные налеты заставляли его постоянно укрываться в воронках. Внешне Родимцев больше походил на типичного интеллигента, чем на генерала Красной армии, Героя Советского Союза. Его преждевременно поседевшие волосы были коротко подстрижены на висках и топорщились на макушке. Этот 37-семилетний генерал относился к числу тех немногих, про кого можно сказать, что они просто смеются над опасностями. Во время гражданской войны в Испании Родимцев, которого все там знали как Паблито, был главным советским военным советником республиканцев. В 1937 году он сыграл не последнюю роль в сражении под Гвадалахарой, когда был обращен в бегство экспедиционный корпус Муссолини. Для своих солдат Родимцев был героем, и больше всего они боялись, что после ранения их переведут в другую часть.

Чуйков откровенно предупредил Родимцева о том, что положение очень сложное. Только что он ввел в бой последний резерв – 19 танков, все, что осталось от танковой бригады. Чуйков посоветовал Родимцеву оставить все свое тяжелое вооружение на левом берегу. У солдат должны быть лишь стрелковое оружие, пулеметы, противотанковые ружья и, конечно, как можно больше гранат.

Потом Чуйков вызвал командира 10-й дивизии НКВД полковника Сараева, военного коменданта Сталинграда. Сараев, находившийся в Сталинграде с июля и имевший в подчинении пять полков НКВД (чуть больше 7500 человек), за месяц значительно увеличил свои войска. Теперь у него была собственная гвардия – свыше 15 000 человек, контролировавшая все плавсредства и переправы на обоих берегах Волги. Чуйков, которому все равно терять было нечего, пригрозил, что, если Сараев откажется выполнять его приказы, он немедленно сообщит об этом в штаб фронта. Хотя в 1941 году Берия обещал «сломать хребет» командующему Кавказским фронтом только за то, что тот осмелился предложить передать войска НКВД под начало армейских военачальников, Сараев понял, что в данной ситуации ему лучше подчиниться.

Милицейский батальон под командованием Сараева получил приказ занять все ключевые здания и удерживать их до последнего. Кадровый батальон НКВД отправили на Мамаев курган, а два стрелковых полка должны были преградить наступающим немецким войскам дорогу к реке. Необходимо было дать гвардейцам Родимцева возможность высадиться на правом берегу. Войска НКВД сражались храбро. Все их соединения понесли большие потери. Впоследствии дивизия была награждена орденом Ленина и удостоилась почетного наименования Сталинградская. Сараев оставался на своей должности до конца сентябрьских боев, пока не лишился благосклонности собственного начальства. В начале октября его сменил генерал-майор Рогатин. После этого командный пункт войск НКВД находился на левом берегу.

В тот вечер произошло еще одно неприятное событие. На противоположном берегу Волги представитель Сталина – секретарь ЦК ВКП(б) Георгий Маленков, человек штатский, собрал в штабе фронта старших офицеров 8-й воздушной армии. Направляясь туда, летчики думали, что им будут вручать награды. Тот самый Маленков, который в первый день войны не поверил докладу адмирала Кузнецова о немецком налете на Севастополь, теперь высказывал свое недовольство авиацией Красной армии. Маленков потребовал доложить ему, какие части принимали участие в боевых действиях в каждый конкретный день, после чего обвинил летчиков в недостаточной активности и пригрозил отдать их под трибунал. Чтобы подчеркнуть свою власть, он вызвал вперед одного из офицеров, невысокого майора с зачесанными назад черными волосами. «Майор Сталин, – обратился к нему Маленков,[287] – эффективность боевых действий ваших летчиков просто возмутительна. В последнем бою никто из ваших двадцати четырех истребителей не сбил ни одного немца. В чем дело? Вы разучились воевать? Как нам это понимать?» Затем Маленков начал высказывать претензии генералу Хрюкину, командующему 8-й воздушной армией. Только вмешательство Жукова, присутствовавшего на этом «разборе полетов», положило конец партийному суду. Жуков напомнил о том, что 13-я дивизия с минуты на минуту должна начать переправляться через Волгу. Истребительному полку, прикрывающему переправу, надлежит позаботиться о том, чтобы ни одна немецкая бомба не упала на войска Родимцева. Военные летчики после учиненного им разноса разошлись потрясенные, не в силах вымолвить ни слова.