Читаем Сталинград полностью

Рано утром 3 января Паулюс отправился в австрийскую 44-ю пехотную дивизию. На нее только что закончилось вещание – «радиообращение пленных солдат из 44-й дивизии».[775] Они действительно говорили о насущном – нехватке продовольствия и боеприпасов, тяжелых потерях. «Главнокомандующий, – отмечалось позже в донесении штаба 6-й армии, – хотел предупредить о последствиях участия в подобных передачах. Каждый солдат, который пойдет на это, должен сознавать, что его имя обязательно станет известно и он предстанет перед военным трибуналом».[776] Во время встречи Паулюса с командиром дивизии генералом Дебуа противник перешел от слов к делу – провел еще одну массированную атаку с поддержкой танками.

Утром следующего дня Паулюс посетил командующего румынскими войсками в «зоне крепости», чьи солдаты сильно страдали от обморожений из-за нехватки теплой одежды и обуви. Дезертиров становилось все больше, и командующий 6-й армией пришел к выводу, что для противодействия русским листовкам, отпечатанным на румынском языке, необходимы меры контрпропаганды.

Батальоны и роты несли такие потери, а оставшиеся в них солдаты настолько ослабли, что оставались воинскими соединениями лишь на бумаге. В «котле» было больше 150 000 военнослужащих, но в строю находилось меньше одной пятой. Во многих ротах осталось чуть больше 10 человек. Остатки подразделений постоянно переформировывались. Оставшихся в живых гренадеров из роты фельдфебеля Валлраве объединили с «подразделением люфтваффе и казачьим взводом»[777] и отправили оборонять позиции под Карповкой, хотя одного взгляда на карту было достаточно, чтобы понять – «нос», выступающий на юго-западной оконечности «котла», станет первой целью русских, когда они наконец решат расправиться с 6-й армией.

Первые дни января 1943 года оказались теплыми и сырыми. Русские солдаты такие терпеть не могли. «Мне не нравится погода под Сталинградом, – писал родным морской пехотинец Барсов. – Она постоянно меняется, а винтовки ржавеют. Когда теплеет, начинает идти снег. Все отсыревает. Валенки промокают насквозь, и высушить их, а также вещи нет возможности».[778] Несомненно, он и его товарищи обрадовались, когда 5 января температура снова не просто упала – понизилась до минус 35 градусов.

Советские войска выработали особую тактику, позволяющую им использовать преимущество в зимнем снаряжении. «Русские начинали с пробных атак, – свидетельствует офицер связи люфтваффе. – Если им удавалось прорвать передовую линию, наши солдаты не имели возможности вырыть новые окопы. Они слишком ослабли от недостатка еды, а промерзшая земля была твердой как камень».[779] Оказавшись в открытой степи, многие умирали от холода и физического истощения. 6 января Паулюс доложил генералу Цейтцлеру: «Армия голодает и мерзнет, боеприпасов нет, танки встали». Примечательно, что в этот же самый день Гитлер наградил генерала Шмидта Рыцарским крестом.[780]

Теперь, когда судьба 6-й армии, по сути, была предрешена, в штаб Донского фронта, расположенный в Заварыкине, привезли советских журналистов. Из столицы приехала делегация писателей. Первым делом она отправилась в расположение 173-й стрелковой дивизии, сформированной преимущественно из жителей Киевского района Москвы, в которой было много представителей интеллигенции. С командного пункта 65-й армии писатели Александр Корнейчук и Ванда Василевская наблюдали за тем, как дивизия атаковала Казачий курган – высоту на северо-западном краю «котла».[781]

Сталин начал торопить своих генералов, требуя представить план полного уничтожения 6-й армии, еще до того как танковые дивизии Гота были остановлены на Мышкове. Утром 19 декабря он позвонил Воронову, представителю ставки, отвечающему за проведение операции «Малый Сатурн», и приказал ему отправиться в штаб Донского фронта. Воронов устроился рядом с «резиденцией» Рокоссовского, занимавшей два соседних поселка – Заварыкино и Медведево. Каждый генерал здесь расположился в «пятистенке» – бревенчатой избе с перегородкой посередине. Американские штабные «виллисы» с опознавательными знаками советских частей сновали взад и вперед по замерзшим колдобинам. Генералы объезжали свои войска, поторапливая подчиненных.