Читаем Сталинград полностью

Генерала Ренольди, начальника медицинской службы 6-й армии, Гиргенсон нашел в закопанном в землю на краю аэродрома железнодорожном вагоне. Ренольди сделал вид, будто ничего не знает о миссии Гиргенсона, сославшись на то, что его захотел видеть доктор Зеггель, ведущий специалист по внутренним болезням Лейпцигского университета. Он же, Ренольди, на данном этапе считает интерес к этому вопросу сильно преувеличенным.[723] Из «Питомника» Гиргенсона доставили в армейский полевой госпиталь, расположенный рядом с железнодорожным вокзалом в Гумраке, а также с командным пунктом Паулюса. Штаб размещался в обшитом досками блиндаже, устроенном в крутом склоне балки. Обстановка была поистине «роскошной»[724] – она включала в себя чугунную печку и две широкие койки. Больше всего Гиргенсона изумило чистое постельное белье. Все это резко контрастировало с тем, в каких условиях находились раненые (в основном это были неотапливаемые палатки, температура в которых опускалась до минус 20 градусов).

Первым делом Гиргенсон собрал всех дивизионных врачей и обсудил с ними ситуацию. Потом он отправился в войска. Доктор Гиргенсон лично вскрывал тела солдат, умерших без видимых причин. Делать это приходилось в мало приспособленных для анатомирования местах – палатках, землянках, деревенских избах и даже железнодорожных вагонах. Вследствие сильных морозов трупы оставались в сравнительно хорошем состоянии, хотя большинство промерзло насквозь. Из-за нехватки дров оттаивать их оказалось очень трудно. (В этом безлесном месте нехватка дерева была такой острой, что перекресток или развилку на занесенной снегом дороге обозначали… лошадиной костью, воткнутой в сугроб. На этом жутком «верстовом столбе» и закрепляли указатель со стрелкой направления и соответствующей подписью.) Санитар всю ночь напролет переворачивал трупы, уложенные вокруг маленькой железной печки, но однажды заснул. Результатом этого стало «тело, замерзшее с одной стороны и обугленное с другой».[725]

Было так холодно, что Гиргенсон с трудом заставлял себя снять меховые рукавицы и надеть резиновые перчатки. Каждый вечер при свете свечи он печатал на пишущей машинке результаты своих исследований. Несмотря на все трудности, к числу которых кроме профессиональных нужно отнести и атаки советских войск, а также артобстрелы, к концу месяца Гиргенсону удалось провести вскрытие 50 умерших. У половины он обнаружил характерные признаки смерти от голода – атрофию миокарда и печени, полное отсутствие жировой ткани, симптомы дистрофии мышц.

Чтобы хоть как-то подкормить солдат, сидящих на низкокалорийном рационе – немного хлеба и Wassersuppe[726] с крошечными кусочками конины, командование группы армий «Дон» решило доставлять в окруженный Сталинград по воздуху мясные консервы с высоким содержанием жира, однако это принесло больше вреда, чем пользы. Долго голодавшие бойцы с жадностью набросились на сытную пищу, и многие умерли в тот же день, теперь уже от несварения желудка.

Больше всего случаев смерти от голода было зарегистрировано в 113-й пехотной дивизии. Гиргенсон нашел этому объяснение. Служба тыла этого соединения сократила продовольственные пайки еще до окружения, в качестве меры предосторожности на случай перебоев с поставками в период осенней распутицы. Как следствие, солдаты оказались истощены уже ко второй половине ноября. Затем, после того как несколько дивизий во время отступления полностью лишились своих запасов продовольствия, интендантская служба 6-й армии ввела централизованное распределение продовольствия, чтобы уравнять всех. Таким образом, предосторожность тыловиков 113-й пехотной дивизии не просто вышла боком всем ее военнослужащим – она стала для них настоящей катастрофой.