Читаем Сталин полностью

Кстати, и за океаном уже 20 марта 1947 года заработала Комиссия по расследованию антиамериканской деятельности, своего рода Особое совещание по «охоте на ведьм».

Сразу, как только начала работу эта комиссия, вышло постановление Политбюро (от 28 марта). Стали организовываться «суды чести» в центральных министерствах и ведомствах. Проект постановления по поручению Сталина подготовил Жданов. «Суды чести» были задуманы как инструмент общественного воздействия, для «рассмотрения антипатриотических, антигосударственных и антиобщественных поступков и действий, совершенных руководящими, оперативными и научными работниками министерств СССР и центральных ведомств, если эти поступки и действия не подлежат наказанию в уголовном порядке»⁵⁶⁵. В своей основе замысел «судов чести» опирался на желание Сталина и Жданова подключить к борьбе рядовых граждан против элиты. Эти суды имели право вынести общественный выговор либо передать дело в прокуратуру для проведения следствия.

В «Плане мероприятий по пропаганде среди населения идей советского патриотизма», подготовленном Управлением пропаганды и агитации ЦК (18 апреля 1947 года), в частности, говорилось, что «пламенная любовь к социалистической родине не может быть совместима с преклонением перед эксплуататорской буржуазной культурой». Преклонение означало признание «духовной зависимости от капитализма».

Девятого июня 1947 года вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об ответственности за разглашение государственной тайны и утрату документов, содержащих государственную тайну».

Создав примерно равноценные структуры по искоренению антипатриотизма в своих странах, Вашингтон и Москва начали тотальную войну.

Было опубликовано «Закрытое письмо ЦК ВКП(б)». Озабоченность «серьезным неблагополучием в морально-политическом состоянии некоторых слоев нашей интеллигенции, особенно работающей в области культуры», сквозила в каждом его абзаце. Сталин просто заболел темой патриотизма. Он словно отдавал новый приказ № 227 «Стоять насмерть!».

Поэтому всякие проявления либерализма, соглашательства, национализма, кастовости вызывали у него желание расправиться с их носителями. Как вскоре мы увидим, под удар попадут Еврейский антифашистский комитет, группа «эстетствующих» театральных критиков, руководство Управления пропаганды и агитации ЦК, академик Варга и его сотрудники, сын Жданова, украинские и грузинские «националисты», а также ближайшие соратники. Это была подлинная диктатура государственности, универсальная в отношении как народов, так и структур, в отдельных проявлениях носившая признаки антиамериканизма, антисемитизма, антирусизма, антигрузинизма, антиукраинизма, антиюгославизма и т. п. Но главным же для Сталина являлось укрепление государства, его духа, экономической и оборонной мощи.

История ЕАК многогранна, так как в ней отражается и мировая революция, и борьба с фашизмом, и геополитика, и трагедии отдельных людей, сначала вознесенных к вершинам мировой истории и вдруг опрокинутых во мрак.

Предыстория ЕАК — в процессе развития социалистического движения в Европе, Америке и России, в которой активную роль сыграли евреи. После Октября и Гражданской войны советская разведка по директиве Дзержинского стала разрабатывать и внедряться в сионистские организации США, Западной Европы и Палестины. Как указывает Судоплатов, именно советская разведка, где работало немало первоклассных специалистов-евреев, предложила Кремлю использовать связи советской еврейской интеллигенции для получения «через сионистские круги» финансовой помощи. То есть с самого начала ЕАК служил прикрытием для специальных операций, в нем работали агенты НКВД, ему предоставлялись особые полномочия. Природа ЕАК была двойственна: с одной стороны, это было государственное учреждение, с другой — национальная организация, отстаивающая и пропагандирующая интересы только евреев. Если учесть значительную прослойку евреев в советской элите и даже в Политбюро, то неожиданно ЕАК превратился в очень влиятельную организацию, «наркомат евреев». Вряд ли Сталин и Берия предполагали подобное влияние, но в годы войны на него можно было не обращать внимания.

Проблема оказалась не столь простой, как казалось вначале. Вызванное войной обострение национальных чувств коснулось не только евреев. К этому надо добавить бытовой антисемитизм части населения. Не случайно, с одной стороны, заявление Ильи Эренбурга о главной задаче ЕАК — борьбе с антисемитизмом в СССР, а с другой — внимание, проявляемое ЦК и НКВД к национальному составу советских учреждений, организаций культуры, средств массовой информации и т. п.⁵⁶⁶