Читаем Сталин полностью

Двадцать седьмого апреля — арест помощника Якира по материально-техническому снабжению, бывшего коменданта Кремля Р. А. Петерсона. Причем сразу же во время обыска он написал письмо Ежову, добровольно признав участие в заговоре, и назвал соучастниками Енукидзе, Тухачевского, Корка, Путну.

Двадцать восьмого апреля бывший заместитель Паукера З. И. Волович признался в существовании заговора Ягоды — Тухачевского.

В этом списке ключевая фигура — Ягода. Если вспомнить бесспорное свидетельство, о котором нельзя сказать, что оно получено под пыткой, — запись беседы Бухарина с Каменевым в 1928 году, где было сказано, что Ягода «с нами», то становится понятным, почему тормозилось дело «Клубок» о подготовке покушения на Сталина. Теперь, когда в картину заговора были включены маршалы и командармы, можно представить серьезность положения кремлевских вождей. На допросах Ягода показал: «В среде организаций правых зрела мысль о дворцовом перевороте».

В одном из докладов Сталину того времени было сообщено, что Бухарин признался в частном разговоре о готовности к перевороту и указывал на неожиданную робость Ягоды. Тем не менее враждебная позиция Ягоды не вызывала сомнений.

Дальше события покатили как штормовые валы. По мере расследования становилось ясно, что против сталинской группы готовы выступить военные, чекисты и партократия. Они не были объединены единым руководством, но это лишь вопрос времени. Сталину требовалось быстро переместить командующих военными округами и крупных командиров, вырвать их из сформировавшихся связей, а затем — обезвредить. Видимо, после показаний арестованных уже не оставалось сомнений в реальности военного заговора.

Ему было известно, что в середине марта 1937 года в Сочи в санатории Наркомата обороны «Волна» отдыхавшего Тухачевского посетили Уборевич и Фельдман. Кроме того, Фельдман приезжал в Киев к Якиру. Затем в начале апреля Тухачевский встречался в Москве с Крестинским и Розенгольцем. 9 апреля Тухачевский принимал на своей квартире Якира и Корка. (Надо заметить, что если с Якиром у Тухачевского сложились дружеские отношения, то с Корком — натянутые. Корк был дружен с Паукером, контролировавшим личную охрану Сталина.)

Эта активность военачальников была подозрительна. Руководствуясь логикой Сталина, можно сказать, что оставались считаные дни, чтобы предотвратить катастрофу. Как говорил Молотов, власти знали сроки начала переворота и поэтому смогли опередить заговорщиков.

Утверждения Молотова не вполне справедливы. Будучи в преклонных годах, он, наверное, уже позабыл, что на протяжении всего модернизационного десятилетия сталинская группа действовала в условиях двух постоянных угроз — внешней агрессии и захвата власти оппозицией. Что изменилось в историческом отрезке от слов Бухарина, сказанных Каменеву — «Ягода с нами», до показаний Енукидзе и Петерсона об участии Тухачевского и других военачальников в заговоре? Мало что изменилось, как ни странно. Действительно, любой часовой-чекист в Кремле мог одним выстрелом оборвать многотрудную жизнь нашего героя. И он знал об этом.

К 1937 году экономическое развитие страны уже позволяло правящей элите задуматься о смене лидера. Сжатая за десятилетие пружина могла сорваться.

Поэтому, начав после убийства Кирова вычищать партийное руководство, Сталин рано или поздно должен был столкнуться с военно-политическим кланом.

Вслед за кланом «полусвятых революционеров» (Троцкий, Зиновьев, Каменев и др.) он уже нейтрализовал кланы Орджоникидзе и Ягоды. По этой логике Тухачевский, Якир, Уборевич и другие командармы, комкоры и комдивы, которые считали себя несокрушимой силой, неизбежно должны были либо перестать быть такой силой, либо доказать Кремлю свое превосходство. К несчастью военных, их претензии выливались в оппозицию наркому обороны, которого они хотели сместить, и выражались в обсуждениях текущей политической ситуации. Генералы касались и вопроса выступления против Сталина, но все, как один, робко останавливались. Только Фельдман, старый друг Тухачевского, начальник штаба Ленинградского военного округа в то время, когда маршал был там командующим, и ныне — начальник Управления командного состава НКО, пытался раскрыть глаза своим старшим по должности товарищам на приближение рокового часа.

С 27 декабря 1936 года до начала апреля 1937 года, то есть свыше трех месяцев, Тухачевский по решению Политбюро находился в отпуске, что можно считать полуотставкой. Сталин не скрывал от него своих подозрений, сказав 31 декабря 1936 года на заседании Политбюро о наличии компрометирующих маршала материалов.

Тридцатого января 1937 года арестовываются адъютант Тухачевского Яков Смутный и еще 200 командиров («троцкистов»).

Затем последовали аресты ряда военачальников, Енукидзе, Ягоды и других чекистов.

Двадцатого апреля отменяется ранее санкционированный Сталиным визит Тухачевского в Лондон на коронацию Георга VI, то есть маршал становится невыездным.

С 22 апреля начинаются жесткие допросы руководителей НКВД по «делу Тухачевского».