В прениях выступили нарком водного транспорта Ягода, начальник управления НКВД по Ленинградской области Л. М. Заковский, первый заместитель наркома Агранов, нарком внутренних дел Балицкий, начальник управления по Московской области Реденс, начальник контрразведывательного отдела Л. Г. Миронов. Они согласились с Ежовым, что при Ягоде резко ослабела борьба с «вражеским подпольем», и обвинили в этом бывшего наркома. (Сам Ягода, естественно, обвинял не себя, а Молчанова.)

Лишь два человека, Литвинов и Вышинский, низко оценили деятельность НКВД, причем прокурор СССР подчеркнул непрофессионализм следователей, вопиющую неграмотность, преступные подтасовки.

И вот на трибуну поднялся Сталин. Его доклад явно свидетельствовал о внутренних противоречиях нашего героя и далеко не во всем поддерживал высказанные Ждановым и Молотовым установки.

Он, в частности, сказал о политической близорукости руководства, о недооценке «сил наших врагов», об «одуряющей атмосфере зазнайства и самодовольства». Если бы «мы сумели наши партийные кадры, снизу доверху, подготовить идеологически и закалить их политически, чтобы они могли свободно ориентироваться во внутренней и международной обстановке… стали способными решать без серьезных ошибок вопросы руководства страной, то мы разрешили бы этим девять десятых наших задач».

Как видим, ни об альтернативных выборах, ни о производственной дисциплине Сталин почти ничего не сказал. Вместе с тем его доклад в отношении переустройства партийной бюрократии совпадает со ждановским и молотовским. Это был сигнал региональным вождям, но какой-то неотчетливый, слишком теоретический.

В прениях по этому докладу выступили 24 человека, 15 из них говорили о борьбе с «врагами, троцкистами», словно не понимали, чего хочет от них руководство партии.

Для вразумления понадобилось выступление первого заместителя председателя КПК Я. А. Яковлева и заведующего отделом руководящих партийных органов (ОРПО) ЦК Г. М. Маленкова. Оба говорили о том, что распространенное в партии наказание — исключение из ее рядов — чрезмерно и неуместно, так как число исключенных значительно больше числа «врагов». Маленков даже привел данные, какую долю от общего числа исключенных составляют «троцкисты» — одну десятую часть. Например, первый секретарь Московского комитета Хрущев просто «нагонял нужный процент» исключенных из партии «врагов».

В заключительном слове Сталин высказал несколько рекомендаций, направленных на уменьшение власти партийной бюрократии: освободить партийные организации от хозяйственной работы; прекратить массовые «чистки»; повысить политический уровень секретарей первичных парторганизаций; сократить численность секретарей райкомов и горкомов за счет совместительства их должностей с должностями секретарей обкомов и крайкомов; провести обязательное обучение и переподготовку всех секретарей, включая руководство обкомов и национальных компартий; выдвинуть кадровый резерв для их замены.

Он потребовал от партократии перестроиться и даже быть готовыми к замене более образованными кадрами. Другими словами, он, подобно Ивану Грозному, намеревался вытеснить старых «бояр» молодыми «дворянами».

В резолюции по его докладу эта мысль выражалась предельно ясно: «наши партийные руководители» перестали замечать «наши недостатки»; отходят от «прямой ответственности» перед рядовыми коммунистами; отбросили принцип выборности руководства; «страдают отсутствием должного внимания к людям»; «искусственно создается недовольство и озлобление».

Услышав это, любой член ЦК мог подумать: «Эдак в любую минуту нас можно объявить „вредителями“!»

На основании этой резолюции альтернативными выборами можно было полностью перекроить политическую обстановку в стране. И любой член ЦК наверняка ощутил тревогу за свое будущее, которое отныне представлялось вовсе не светлым.

А чем можно было возразить Сталину?

За десять лет, с 1927 по 1937 год, под его руководством Советский Союз победно прошел путь индустриализации, для чего другим странам понадобилось 100 лет. Он разгромил оппозицию. Он ведет борьбу с империалистами в Китае и Испании. Он — символический центр мирового противостояния фашизму.

Так чем же ему возразить?

Сказать, что надо передохнуть, попробовать пожить в свое удовольствие? Этого не скажешь. Но кроме этого, и сказать-то в общем нечего.

Большинству членов ЦК оставалось одно — пассивно сопротивляться новшествам и пытаться использовать свое численное превосходство.

Обратим внимание, что на пленуме не было кандидата в члены ЦК маршала Тухачевского. Все остальные военачальники — присутствовали.

Глава сорок вторая

Разгром военных «вождей». «Военно-политический заговор». Провинциальный партаппарат совершает контрреволюцию. Террор на местах. «Вредительская» перепись населения

После февральско-мартовского пленума сталинская группа имела все возможности довести начатую перестройку до конца. Она опиралась на конституцию, решения пленума и к тому же располагала тактическим оружием (необходимостью борьбы с троцкистами и «вредителями»).