Читаем Сталин полностью

Чекисты планировали переправить Кутепова в Москву и использовать для борьбы с внутренней оппозицией. Однако генерал оказал похитителям сильное сопротивление и был убит ударом ножа в автомобиле, после чего его тело было вывезено в пригород Парижа и растворено в ванне с кислотой (по другой версии, забетонировано в гараже). Возглавлял операцию резидент ОГПУ Яков Серебрянский.

Здесь снова появляется Тухачевский, которого чекисты в контрразведывательной операции «Трест» выставляли перед руководством РОВСа как готового на военный переворот «красного Наполеона». Но на сей раз Тухачевский становился, похоже, реальным противником.

Шестнадцатого декабря 1929 года он выступил на заседании военной секции при Коммунистической академии с докладом «О характере современных войн в свете решений 6-го конгресса Коминтерна». Его главная мысль: «грандиозные войны, пока большая часть света не станет социалистической, неизбежны», что надо вести подготовку к ним согласно политике индустриализации. К идее «революции извне» прибавилась идея «войны моторов».

Одиннадцатого января 1930 года Тухачевский направил на имя Ворошилова докладную записку, в которой изложил программу и план модернизации армии с учетом стратегических задач и геополитического положения страны. Основываясь на возможностях военной промышленности, «сдвигах, происшедших в деревне» и росте различных родов войск, он говорил о «новых формах оперативного искусства». Картина представлялась воистину грандиозной: в связи с увеличением танков и авиации генеральные сражения могут вестись одновременным ударом 150 дивизий на фронте в 450 километров и в глубину на 100–200 километров с применением танковых и авиационных десантов.

К концу пятилетки предлагалось иметь в составе Красной армии 260 стрелковых и кавалерийских дивизий, 50 дивизий резерва, тяжелую артиллерию и минометы, 40 тысяч самолетов и 50 тысяч танков, 225 пулеметных батальонов.

Тухачевский также предлагал перестроить всю промышленность, как бы мы сказали сейчас, на выпуск продукции «двойного назначения». «Способность страны, — писал он, — к быстрой мобилизации всех промышленных экономических ресурсов является одним из крупнейших показателей ее военной мощи».

Предложения Тухачевского в итоге легли в основу промышленной политики СССР, однако тогда они натолкнулись на возражения начальника Штаба РККА Шапошникова, который относился к генерации «генштабистов», конкурирующей с «революционными генералами».

Шапошников представил доклад Тухачевского как радикальный. Ворошилов с ним согласился. В результате Сталин получил предложения Тухачевского с измененными цифрами. Его реакция была отрицательной:

«23 марта 1930 года

Сов. секретно.

Тов. Ворошилову.

Получил оба документа, и объяснительную записку т. Тухачевского, и „соображения“ Штаба. Ты знаешь, что я очень уважаю т. Тухачевского, как необычайно способного товарища. Но я не ожидал, что марксист, который не должен отрываться от почвы, может отстаивать такой, оторванный от почвы фантастический „план“. В его „плане“ нет главного, т. е. нет учета реальных возможностей хозяйственного, финансового, культурного порядка. Этот „план“ нарушает в корне всякую мыслимую и допустимую пропорцию между армией, как частью страны, и страной, как целым, с ее лимитами хозяйственного и культурного порядка. „План“ сбивается на точку зрения „чисто военных“ людей, нередко забывающих о том, что армия является производным от хозяйственного и культурного состояния страны.

Как мог возникнуть такой „план“ в голове марксиста, прошедшего школу гражданской войны?

Я думаю, что „план“ Тухачевского является результатом модного увлечения „левой“ фразой, результатом увлечения бумажным, канцелярским максимализмом. Поэтому-то анализ заменен в нем „игрой в цифири“, а марксистская перспектива роста Красной Армии — фантастикой.

„Осуществить“ такой „план“ — значит наверняка загубить и хозяйство страны, и армию. Это было бы хуже всякой контрреволюции.

Отрадно, что Штаб РККА, при всей опасности искушения, ясно и определенно отмежевался от „плана“ т. Тухачевского.

23 марта 1930 г. Твой И. Сталин»²⁰⁸.

В этом письме слышна сильная обеспокоенность. Сталин одергивает зарвавшегося «фантазера».

Это письмо Сталина с замечаниями Ворошилова было оглашено на расширенном пленуме РВС СССР 13 апреля 1930 года.

Тухачевский был возмущен интерпретацией своих идей Штабом РККА. 19 июля 1930 года он написал лично Сталину: «Я не собираюсь подозревать т. Шапошникова в каких-либо личных интригах, но должен заявить, что Вы были введены в заблуждение, что мои расчеты от Вас были скрыты, а под ширмой моих предложений Вам были представлены ложные, нелепые, сумасшедшие цифры».