Читаем Сталин полностью

После «китайского инцидента» тон Политбюро, а конкретно — Молотова, отвечавшего за работу в деревне, становится еще более уверенным: «Мы должны совершить решительный прорыв в области экономики и коллективизации. Ноябрьский пленум заявил, что „дело построения социализма в стране пролетарской диктатуры может быть проведено в исторически минимальные сроки“».

После ноябрьского пленума, на котором Бухарина вывели из состава Политбюро, были снова пересмотрены планы коллективизации, намечалось весной 1930 года иметь 300 районов «сплошной коллективизации». План предусматривал полное обобществление пашни, инвентаря и рабочего скота в районах сплошной коллективизации на 80 процентов.

Пятого декабря 1929 года Сталин писал Молотову: «… 1. Дела с хлебозаготовками идут. Сегодня решили увеличить неприкосновенный фонд продовольственный до 120 миллионов пудов.

Подымаем нормы снабжения в промышленных городах вроде Иваново-Вознесенска, Харькова и т. п.

2. Бурным потоком растет колхозное движение. Машин и тракторов, конечно, не хватает (куда там!); но уже простое объединение крестьянских орудий дает колоссальное увеличение посевных площадей (в некоторых районах до 50 процентов!). В Нижне-Волжском крае переведено (уже переведено!) на рельсы колхозов 60 процентов хозяйств. У наших правых от удивления глаза на лоб лезут…»²⁰¹

О китайских событиях он сообщал с гордостью: «Америку и Англию с Францией из Китая с их попыткой вмешательства грубо отбили. Мы не могли иначе поступить. Пусть знают большевиков! Думаю, что китайские помещики не забудут предметных уроков, преподанных им дальневосточниками. Решили не выводить войска из Китая до обеспечения наших условий».

Одновременно 5 декабря на заседании Политбюро во время обсуждения предложения Нижневолжского крайкома об объявлении Республики немцев Поволжья опытно-показательным районом по коллективизации Сталин выдвинул предложение создать комиссию Политбюро во главе с наркомом земледелия А. Я. Яковлевым для подготовки постановления о темпах коллективизации во всей стране.

В это время за океаном творилось что-то невообразимое. В середине октября 1929 года рухнул курс акций на нью-йоркской бирже, а 24 октября, в день, названный «черным вторником», положение стало катастрофическим: было продано 12,9 миллиона акций. На следующий день было продано 16 миллионов. За месяц стоимость акций упала почти на 16 миллиардов долларов, к концу года — на 40 миллиардов долларов (480 миллиардов по нынешнему курсу) и Америка сразу обнищала. Особенно пострадали мелкие и средние держатели акций. Кризис нарастал, останавливались предприятия, миллионы людей остались без работы. Промышленное производство сократилось на 46 процентов. В годы кризиса умерло от голода и болезней 1,5 миллиона человек.

Вскоре последствия потрясений вынудили американскую элиту отказаться от концепции либерального рынка как системы, способной найти выход из любого кризиса. Взошла звезда выдающегося английского экономиста Дж. Кейнса, он предложил идею государственного регулирования рыночной экономики, которая на долгие годы стала главной в политике президента США Ф. Рузвельта: государство брало на себя ответственность за занятость и благосостояние населения.

Конечно, оставалась растущая Германия, но Сталин относился к немцам настороженно и понимал, что они попытаются использовать новую ситуацию в свою пользу. Сталин в письме Микояну от 28 августа предупреждал, что немцы «хотели бы видеть нас совершенно изолированными, чтобы тем легче принудить нас пойти на монополию немцев в наших сношениях с Западом (в том числе и с Америкой)». Он призывал «не сдаваться немцам».

И вот теперь экономический крах в Америке выбивал в международной политике Сталина важный противовес. Он оказывался в положении немыслимо трудного выбора: либо ускорить и без того идущую на грани крайнего риска коллективизацию и быстрее проскочить опасный период, либо притормозить и начать переговоры с «правыми уклонистами». В первом случае его ожидало сопротивление крестьян (владельцев 20 миллионов мелких хозяйств), во втором — сопротивление соратников и большинства руководителей местных парторганизаций.

Сопротивление крестьян можно было подавить, тем более они вскоре должны были увидеть улучшение, в чем Сталин не сомневался, а сопротивление в своей среде должно было завершиться его изгнанием и вообще крахом курса.

В 1929 году Сталин уже стал вождем. Его пятидесятилетие было отмечено как событие огромного значения. В «Правде» были напечатаны статьи Кагановича «Сталин и партия», Калинина «Рулевой большевизма», Микояна «Стальной солдат большевистской партии», Ворошилова «Сталин и Красная Армия» и еще статьи многих других высокопоставленных авторов. Проходят массовые собрания в заводских коллективах, вузах и армейских частях, в ЦК шлют поздравительные письма и телеграммы, настаивают на награждении Сталина орденом Красного Знамени (награждение состоялось 13 февраля 1930 года).