Читаем Сталин и Гитлер полностью

Политика поощрения капиталистической войны с целью ослабления капитализма строилась на одной ключевой предпосылке: новая война, как и предыдущая, должна стать продолжительной и вестись на истощение противника. Изначально предполагалось, что военный баланс между тем, что Жданов называл двумя «противоборствующими капиталистическими группами», приведет к патовой ситуации. В июне 1940 года Молотов скромно говорил министру иностранных дел Литвы о советском видении будущего, когда население воюющих стран, движимое отчаянным бунтом из-за ужасной продолжительной и неразрешимой войны, будет освобождено Красной Армией, а военные усилия капиталистических стран потерпят крах: последняя битва между буржуазией и пролетариатом в бассейне Рейна «решит судьбу Европы раз и навсегда»¹². Такой взгляд на сложившуюся ситуацию был скорее видением прошлого, так как он был полностью навеян опытом великой войны и Русской революции. Он отражал опасную реальность, связанную с тем, что Советский Союз не мог позволить себе встать на сторону какой-либо одной группы капиталистических стран, чтобы одержать быструю и решительную победу. Сталину хотелось, чтобы Германия была не разбита, но «настолько ослаблена, чтобы ей потребовались годы на то, чтобы она рискнула развязать великую войну против Советского Союза»¹³. Поражение Германии, как это было понято, могло бы поставить Советский Союз перед лицом двух сильно вооруженных хищнических империй, которые могли бы не удержаться перед соблазном атаковать коммунизм. Победа Германии, с другой стороны, могла бы спровоцировать Гитлера на новую авантюру на Востоке. Советский Союз рассчитывал на тупиковую ситуацию. Стремительное ухудшение положения французской и британской армий в мае и июне 1940 года неожиданно поставило Советское государство перед новой угрозой войны. Сталин был просто обескуражен новостями о капитуляции Франции. «Как они могли позволить Гитлеру нанести им поражение, сломить их?» – спрашивал он Хрущева¹⁴. Для того чтобы оттянуть день, когда Германия может повернуться против Советского Союза, Сталин был вынужден начать политику умиротворения. Постоянный поток ресурсов направлялся из Советского Союза для поддержания военных усилий Германии; за семнадцать месяцев действия соглашения Германия получили 1,4 млн тонны зерна, 1 млн тонн древесины, огромное количество редких металлов и 212 000 тонн товаров из Японии, которые перевозились по Транссибирской железной дороге¹⁵. Советская пропаганда демонстрировала экстравагантные выражения симпатий германскому делу. Сталин посылал свои личные поздравления Гитлеру в связи с блестящей победой.

Германская реакция на советско-германский пакт была равно циничной и двусмысленной. Гитлеру был необходим советский нейтралитет, пока он был вынужден вести войну с западными державами, и он купил его с перспективой получения значительной экономической помощи от своего нового, советского партнера. Вопрос о советско-германских отношениях в сентябре 1939 года был временно заморожен до того, как нежелательная война с Британией и Францией была завершена, но советская экспансия против Финляндии, прибалтийских стран и Румынии поставила безопасность Германии под угрозу. В конце июня 1940 года военачальники германской армии начали разработку плана действий в чрезвычайных обстоятельствах, чтобы снизить угрозу вторжения Красной Армии. 3 июля начальник штаба армии генерал Франц Гальдер попросил свой штаб рассмотреть возможность «военного взрыва» на Востоке и разработать меры, чтобы держать советские войска на почтительном расстоянии. Последовавший план операции в прибалтийских странах и на Украине был представлен Гитлеру армейским командованием 21 июля; его цель состояла в том, чтобы недвусмысленным образом напомнить о «доминирующем положении Германии в Европе» и сделать это в течение от четырех до шести недель, пока армейские подразделения все еще находились в состоянии мобилизации¹⁶. Хотя Гитлер сначала не отреагировал на предложение армейского командования, в июле он также размышлял о советском вопросе. 29 июля его начальник оперативного штаба, генерал-полковник Альфред Йодль, созвал своих коллег на конференцию, которая состоялась в переоборудованном железнодорожном вагоне. Здесь он объявил о том, что Гитлер полон решимости «раз и навсегда» избавить мир от советской угрозы. Через два дня представители германского военного командования направились в кабинет Гитлера в его баварской резиденции, где ознакомились с планом фюрера в деталях. Гитлер хотел не меньше чем положить конец советской системе, «уничтожить государство навсегда одним ударом». Кампания была намечена на весну. Она должна была быть быстрой, стремительной и смертельной для СССР¹⁷.