Читаем Сталин и Гитлер полностью

Советская экономика, по самым последним данным, выросла с 1933 по 1937 год по крайней мере на 70 %¹⁷.

В обоих случаях этот рост был достигнут в условиях относительной экономической изоляции, в то время как остальная часть мировой экономики металась в поисках выхода из кризиса 1930-х годов. За период с 1928 по 1937 год внешняя торговля в Советском Союзе и Германии упала на две трети; иностранные инвестиции, увеличивавшиеся в 1920-х годах, не играли какой-либо роли в росте экономик в 1930-1940-х годах. Изоляция между тем не была совершенно непреднамеренной. У каждой из двух диктатур были собственные практические и идеологические мотивы стремиться к «автаркии», или полной самообеспеченности. Важнейшим из таких мотивов было предположение о том, что на случай любой будущей «тотальной» войны диктатурам придется скорее всего полагаться только на собственные ресурсы. Этим объясняется одна из общих черт двух экономик: в течение 1930-х годов на структуру и развитие экономик сильнейшее влияние оказывал тот факт, что приоритет отдавался вопросам обороны и расширению инфраструктуры за счет социальных сфер экономики и уровня жизни населения. Политика автаркии и перевооружения не были особенностью только Германии и Советского Союза, однако эти две страны отличало стремление государства нарушить баланс экономических приоритетов в пользу целей, которые были главным образом политическими и военными, а не экономическими. Подобное развитие событий стало возможным в двух диктатурах только потому, что мобилизация экономик для решения общенациональных задач происходила под мощнейшим влиянием собственных взглядов диктаторов, касающихся основополагающих целей развития и функционирования экономик.

Оба, и Сталин и Гитлер, были противниками капитализма. Ни тому ни другому не были близки идеи неограниченного экономического индивидуализма, свободного рынка и мотивы прибыли, определяющие лицо современной капиталистической системы. Оба, исходя из своих соображений выгоды, признавали необходимость вытеснения либерализма или «буржуазной» экономики новым экономическим порядком. В 1920-х годах для того, чтобы понять, что капитализм ведет к классовым конфликтам, экономическому эгоизму и регулярно повторяющимся кризисам, не обязательно нужно было быть марксистом. Сталин, конечно же, был марксистом: либеральный экономический порядок был обречен на вымирание из-за своих фундаментальных противоречий. «Для того чтобы уничтожить кризис, – говорил он на XVI съезде партии, незадолго до начала нападок на огромный российский частный сектор, – необходимо уничтожить капитализм»¹⁸. По мнению Гитлера, капитализм нес ответственность за то, что держал нацию в заложниках космополитических интересов, паразитарного класса «рантье». «Экономическая система в наши дни, – говорил он одному из партийных лидеров в 1934 году, – это изобретение евреев». Он рекомендовал «радикально уничтожить… весь неограниченный экономический либерализм». «Капитализм, – объяснял он Муссолини десять лет спустя, – исчерпал себя»¹⁹.

Оба диктатора в экономике видели инструмент, средство, необходимое для того, чтобы положить конец капитализму, но не самоцель. Гитлер и Сталин воспринимали экономическое развитие как незаменимую основу для достижения других приоритетов: создания социальных утопий, военной защиты диктатур, достижения социального мира, строительства отдаленного государства будущего, которое будет неизменно процветать. Эти амбиции, как считали диктаторы, не могут быть реализованы, если полагаться только на согласие рыночного капитализма отречься от его главных, устремленных на получение прибыли импульсов и отдать предпочтение высшим целям, к которым стремиться сообщество. Гитлер отвергал «свободную игру сил» в пользу идеи, что то, «что когда-то происходило случайно, теперь должно планироваться». Сталин в той же речи на съезде партии в 1930 году насмехался над «детской формулой», предсказывающей, что «капиталистические элементы мирным путем трансформируются в социалистические»²⁰.