Читаем Сталин и Гитлер полностью

Новый, коммунистический режим не воспринимал угрозу со стороны христианства всерьез. Религия интерпретировалась им в классовых понятиях; церкви и храмы были инструментом старого режима правления и использовалась им лишь для распространения иллюзорных представлений о будущем. Коммунисты исходили из того, что с крушением старой системы религиозная вера зачахнет и исчезнет. Служители культа были классовыми врагами, но их не рассматривали как соперников в борьбе за сердца и умы народных масс, которые силой самой истории станут социалистическими. Суть битвы была понята значительно более ясно российскими христианами (и горсткой мессианских большевиков во главе с Анатолием Луначарским и Николаем Бердяевым). Собор Русской Православной церкви в ноябре 1917 года объявил, что большевизм был «ниспослан антихристом», и спустя несколько недель предал это движение анафеме¹⁷. Духовенство напомнило о том, что христианство было и остается «единственной истиной», стоящей над бурей политических отливов и приливов. В письме, опубликованном несколько лет спустя, написанном группой заключенных епископов, вновь говорилось о вере церкви в то, что принципы морали, справедливости и закона остаются абсолютными и неизменными, тогда как коммунистическая мораль условна и эфемерна¹⁸. Церковь ощущала себя вовлеченной в давно ожидаемую борьбу между Богом и Сатаной, когда на кон была поставлена ни много ни мало сама душа России¹⁹.

Церковь рассматривалась коммунистическим режимом как политический институт, а не как религиозная организация. 2 февраля 1918 года Русская Православная церковь была формально отделена от государства; религиозная вера не была запрещена, поскольку она не представляла угрозы общественному порядку и не переходила дорогу режиму на политической почве. Религиозная собственность была ликвидирована, после чего стартовала рассчитанная на двадцать лет программа закрытия церквей. Религию выдворили из школ. Официальной идеологией партии и государства был атеизм, однако верующих христиан можно было встретить на службе в обеих структурах. Религиозные суеверия, в первую очередь рассматривали как пережиток, который, как предполагалось, будет быстро сметен под натиском разоблачений современной науки. Юные революционеры наслаждались озорным святотатством. На Рождество комсомольские бригады ходили по улицам, исполняя неподобающие частушки и размахивая красными рождественскими елками. В Баку одну группу школьников, находившуюся на прогулке в парке, подбадривали проверить истинность Библии, попробовав помолиться об обеде. Когда чуда не произошло, им подсказали обратиться с просьбой к Ленину, и через минуту в парк въехал грузовик, наполненный хлебом, сыром и фруктами: «Вы видите теперь, – сказали им, – не бог дает хлеб, а Ленин»²⁰.

Высмеивание религии между тем оказалось контрпродуктивным. Со временем власти осознали, что религиозная вера была мощной силой, которую годы революции и гражданской войны оказались бессильны ослабить. В 1921 году власти сменили тактику, перейдя от репрессий к битве идей. Ленин призвал партию принять программу «воинствующего атеизма» и «воинственного материализма»²¹. Религию предстояло победить силой науки, представляющей «единственную истину». В 1925 году партия основала «Союз безбожников» во главе с Емельяном Ярославским, старым большевиком, который короткое время занимал пост секретаря Центрального комитета партии до того, как этот пост перешел к Сталину, и который был наиболее ярым атеистом из новых лидеров режима. К началу 1929 года Союз состоял из 9000 ячеек атеистических агитаторов и в общей сложности 465 000 членов²². Через год было основано Общество воинствующих материалистов. Партия начала общенациональную программу атеистической пропаганды и публичных научных экспериментов. Были вскрыты 58 захоронений святых для того, чтобы продемонстрировать местному населению, что они содержат всего лишь кости и пыль (хотя останки святого Сергия Радонежского, как говорят, были обнаружены в безупречной сохранности, к восторгу наблюдателей и к ужасу обитателей монастыря)²³. В 1922 году вышел в свет первый номер еженедельника «Безбожник», и вскоре его тираж вырос до сотен тысяч экземпляров; ежемесячный журнал «Безбожник у станка» был предназначен для пролетариата; журнал «Атеист», выпуск которого начался в 1925 году, содержал более сложные научные статьи, анализировавшие моральные и метафизические взгляды церковной интеллигенции.