Читаем Сталин полностью

Когда Микоян пытался оправдаться, Сталин обозвал его «новоявленным Фрумкиным» – давно уже расстрелянным сторонником Бухарина, бывшего наркома финансов и внешней торговли, проявившим, как мы помним, в 1923 году преступное непонимание того, что советским органам негоже открыто ссылаться на партийные директивы. Это был грозный признак. А когда Молотов начал каяться, признал свои ошибки и заверил, что был и остается верным учеником Сталина, Сталин его одернул: «Чепуха! Нет у меня никаких учеников. Все мы ученики великого Ленина».

Но самой драматичной оказалась концовка этого последнего сталинского публичного выступления. Вот как его описывает Л. Н. Ефремов:

«Голос с места: Надо избрать товарища Сталина Генеральным секретарем ЦК КПСС.

Сталин: Нет! Меня освободите от обязанностей Генерального секретаря ЦК КПСС и председателя Совета Министров СССР.

Г. М. Маленков на трибуне: Товарищи! Мы должны все единогласно и единодушно просить товарища Сталина, нашего вождя и учителя, быть и впредь Генеральным секретарем ЦК КПСС.

Сталин на трибуне: На Пленуме ЦК не нужны аплодисменты. Нужно решать вопросы без эмоций, по-деловому. А я прошу освободить меня от обязанностей Генерального секретаря ЦК КПСС и председателя Совета Министров СССР. Я уже стар. Бумаг не читаю. Изберите себе другого секретаря.

С. К. Тимошенко: Товарищ Сталин, народ не поймет этого. Мы все как один избираем Вас своим руководителем – Генеральным секретарем ЦК КПСС. Другого решения быть не может.

Все стоя горячо аплодируют, поддерживая Тимошенко. Сталин долго стоял и смотрел в зал, потом махнул рукой и сел»[95].

Последним выступлением Сталина стала его речь на заседании Бюро Президиума ЦК КПСС 27 октября 1952 года. Вождь обрушился на пропаганду, заявив, что «наша пропаганда ведется плохо, кака какая-то, а не пропаганда. Все недовольны постановкой дела пропаганды», в том числе все члены Политбюро, потому что «у наших кадров, особенно у молодежи, нет глубоких знаний марксизма». Решение этой проблемы Сталин предложил сугубо бюрократическое – создать для руководства всей идеологической работой при Президиуме ЦК постоянную комиссию по идеологическим вопросам в составе из 10–20 человек. Заодно Сталин покритиковал руководство промышленностью и предложил «иметь единый Отдел промышленности и транспорта и поставить во главе его крупного человека». В сельском хозяйстве тоже все было плохо, потому что «партийные работники не знают истории сельского хозяйства в Европе, не знают, как ведется животноводство в США». Для того, чтобы решить эту проблему, Сталин предложил в аппарат идеологической комиссии включить лиц, хорошо владеющих иностранными языками, в том числе английским, немецким, французским и китайским. Очевидно, они должны были не только пропагандировать марксизм сталинского образца зарубежной публике, но и знакомить кадры промышленности и сельского хозяйства с зарубежным опытом. Еще Сталин потребовал «серьезно поставить пропаганду политической экономии и философии», так как «американцы опровергают марксизм, клевещут на нас, стараются развенчать нас. Мы должны разоблачать их. Надо знакомить людей с идеологией врагов, критиковать эту идеологию, и это будет вооружать наши кадры. Мы теперь ведем не только национальную политику, но ведем мировую политику. Американцы хотят все подчинить себе. Но Америку ни в одной столице не уважают»[96]. Получается, что за несколько месяцев до смерти Сталина положение в советской экономике было ничуть не лучше, а в сельском хозяйстве даже определенно хуже, чем 28 годами ранее, когда он только пришел к власти. Конечно, сказались разрушительные последствия войны, но для сельского хозяйства еще более разрушительной оказались последствия коллективизации, от которых она не смогла оправиться вплоть до конца коммунистического правления. Да и промышленность имела передовые технологии только в отраслях ВПК, да и то по большей части они были тем или иным образом, не всегда легальным, заимствованы с Запада.