Читаем Сталин полностью

В эйзенштейновском Иване Грозном Сталин увидел себя не только великим государственным деятелем, но и палачом, подсознательно испытывавшим муки совести, – отсюда и нерешительность Грозного, его гамлетизм. Неизвестно, приходили ли во сне к Сталину казненные им. Думаю, что нет. Но такой Грозный на экране ему не нужен был потому, что народ все равно увидел бы в царе генералиссимуса.

Хотя Сталин не выпустил вторую серию «Ивана Грозного» на экран, художественными открытиями Эйзенштейна он стал пользоваться в полной мере в своей политической практике.

16 октября 1952 года состоялось одно из последних выступлений Сталина – на Пленуме ЦК КПСС. Оно сохранилось в записи одного из его участников – секретаря Курского обкома Леонида Николаевича Ефремова. Сталин намекал на возможность новых масштабных чисток: «Говорят: для чего мы значительно расширили состав ЦК? Но разве не ясно, что в ЦК потребовалось влить новые силы? Мы, старики, все перемрем, но нужно подумать, кому, в чьи руки вручим эстафету нашего великого дела. Кто ее понесет вперед? Для этого нужны более молодые, преданные люди, политические деятели. А что значит вырастить политического, государственного деятеля? Для этого нужны большие усилия. Потребуется десять, нет, все пятнадцать лет, чтобы воспитать государственного деятеля. Но одного желания для этого мало. Воспитать идейно стойких государственных деятелей можно только на практических делах, на повседневной работе по осуществлению генеральной линии партии, по преодолению сопротивления всякого рода враждебных оппортунистических элементов, стремящихся затормозить и сорвать дело строительства социализма. И политическим деятелям ленинского опыта, воспитанным нашей партией, предстоит в борьбе сломить эти враждебные попытки и добиться полного успеха в осуществлении наших великих целей».

Здесь явно подразумевалось, что оппортунисты находятся в рядах партии и с ними предстоит беспощадная борьба в ближайшие 10–15 лет. Особенно неуютно чувствовали себя в этот момент представители «старой гвардии», пережившие Большой террор 1937–1938 годов. Они хорошо помнили, как тогда тем людям из высшего номенклатурного слоя, которых предстояло вывести в расход, срочно искали заместителей. Судя по речи, Сталин надеялся остаться у власти еще 10–15 лет и за это время расчистить почву для своего преемника, гарантировав его от возникновения любой оппозиции. Причем преемником необязательно должен был стать кто-то из нынешних ближайших соратников. За указанный срок Сталин мог рассчитывать воспитать совершенно нового преемника.

Но конкретно Иосиф Виссарионович обрушился лишь на двух представителей «старой гвардии» – Молотова и Микояна: «Нельзя не коснуться неправильного поведения некоторых видных политических деятелей, если мы говорим о единстве в наших делах. Я имею в виду товарищей Молотова и Микояна.

Молотов – преданный нашему делу человек. Позови – и, не сомневаюсь, он, не колеблясь, отдаст жизнь за партию. Но нельзя пройти мимо его недостойных поступков. Товарищ Молотов, наш министр иностранных дел, находясь под «шартрезом» на дипломатическом приеме, дал согласие английскому послу издавать в нашей стране буржуазные газеты и журналы. Почему? На каком основании потребовалось давать такое согласие? Разве не ясно, что буржуазия – наш классовый враг, и распространять буржуазную печать среди советских людей – это, кроме вреда, ничего не принесет. Такой неверный шаг, если его допустить, будет оказывать вредное, отрицательное влияние на умы и мировоззрение советских людей, приведет к ослаблению нашей коммунистической идеологии и усилению идеологии буржуазной. Это первая политическая ошибка товарища Молотова.

А чего стоит предложение товарища Молотова передать Крым евреям? Это – грубая ошибка товарища Молотова. Для чего это ему потребовалось? Как это можно допустить? На каком основании товарищ Молотов высказал такое предположение? У нас есть Еврейская автономия. Разве этого недостаточно? Пусть развивается эта республика. А товарищу Молотову не следует быть адвокатом незаконных еврейских претензий на наш Советский Крым. Это – вторая политическая ошибка товарища Молотова. Товарищ Молотов неправильно ведет себя как член Политбюро. И мы категорически отклоняем его надуманные предложения.

Товарищ Молотов так сильно уважает свою супругу, что не успеем мы принять решение Политбюро по тому или иному важному вопросу, как это быстро становится известно товарищу Жемчужиной. Получается, будто какая-то невидимая нить соединяет Политбюро с супругой Молотова, Жемчужиной, и ее друзьями. А ее окружают друзья, которым нельзя доверять. Ясно, что такое поведение члена Политбюро недопустимо.

Теперь о товарище Микояне. Он, видите ли, возражает против повышения сельхозналога на крестьян. Кто он, наш Анастас Иванович? Что ему тут не ясно?

Мужик – наш должник. С крестьянами у нас крепкий союз. Мы закрепили за колхозами навечно землю. Они должны отдавать положенный долг государству. Поэтому нельзя согласиться с позицией товарища Микояна».