Читаем Сталин полностью

Шесть лет пребывания за границей были для него чрезвычайно плодотворными. Там он познакомился с Лениным, относившимся к Бухарину всегда не просто с теплым чувством, но и с большой любовью, что не мешало ему вести с ним жесткие дискуссии. Начинающий теоретик не вылезал из библиотек, быстро овладел немецким, французским и английским языками. Здесь Бухарин подготовил рукописи двух крупных теоретических работ – «Политическая экономия рантье» и «Мировое хозяйство и империализм». Характеризуя государство, попавшее в руки тирана, Бухарин, используя художественный образ, заимствованный у Джека Лондона, пророчески писал, что такой диктатор будет ходить своей «железной пятой» по лицам людей. Это было абстрактное, но едва ли не пророческое предупреждение против единовластия, милитаристской силы, для которых нет ничего святого.

В Нью-Йорке Бухарин познакомился с Троцким. Несмотря на частые теоретические и политические разногласия, между ними почти на десятилетие установились весьма теплые личные отношения. В Нью-Йорке и застала Бухарина весть о Февральской революции. Путь в Россию был долгим; в Японии он был арестован, затем попал под стражу уже на родине, во Владивостоке (за пропаганду среди солдат), и смог добраться до Москвы лишь в мае 1917 года.

Вскоре Бухарин стал редактором «Правды» и находился на этом посту почти двенадцать лет с одним небольшим перерывом. Как редактор главной партийной газеты, он принимал активное участие в выработке политики партии и ее пропаганде.

Он не умел ни хитрить, ни притворяться, ни «разводить дипломатию». Так, в 1918 году, в драматические недели борьбы за заключение мирного договора с Германией, Бухарин стал фактически лидером оппозиции Ленину. В течение двух месяцев Бухарин возглавлял различные группы левых, выступавших против Брестского мира и проповедовавших революционную войну.

Левокоммунистические пристрастия Бухарина не были случайными. В годы гражданской войны он был олицетворением самой радикальной левой линии. Именно Бухарин был одним из идеологов и политики «военного коммунизма».

В работе «Экономика переходного периода» Бухарин, по сути, занялся апологетикой теории и практики «военного коммунизма». Элементы насилия, декретирования в экономике Бухарин называл «издержками революции». Эти «издержки», по существу, являются «революционным законом». Пролетарская революция, по Бухарину, вначале разрушает экономику, но затем создает ее быстрыми темпами. Хотел того или не хотел Бухарин, но он был одним из певцов «военного коммунизма».

Наиболее полно его взгляды как теоретика «военного коммунизма» были выражены в широко известной работе «Азбука коммунизма», готовить которую ему помогал Е. Преображенский, тоже способный молодой теоретик. В начале 20-х годов Сталин, кстати, высоко оценивал этот «катехизис» коммунистов. В «Азбуке», как в энциклопедии, были изложены основные положения о революции, классовой борьбе, диктатуре пролетариата, роли рабочего класса, программе коммунистов и т. д. Успех «Азбуки» был велик. Она переиздавалась около двадцати раз, распространялась за рубежом. Благодаря этой популярной книжке, где основные проблемы революционного движения были изложены с весьма радикальных, левых позиций, Бухарин в партии и стране стал известен не меньше, чем Троцкий, Зиновьев, Каменев. На Западе по этой книге о Бухарине долго судили как о «жреце ортодоксального марксизма».

И для этого были основания. Вот, например, что писал Бухарин в своем сборнике теоретических статей «Атака», изданном в 1924 году. Грандиозный мировой переворот, который грядет, включает в себя «и оборонительные, и наступательные войны со стороны победоносного пролетариата: оборонительные – чтобы отбиться от наступающих империалистов, наступательные – чтобы добить отступающую буржуазию…». Мировая революция будет захватывать одну страну за другой. Этому не помешают «все эти «лиги наций» и прочая дребедень, которую напевают с их голоса социал-предательские банды…». В революции, гражданской войне Бухарин представлял собой тип революционного радикала, если хотите – романтика, готового пойти на самые крайние меры. Стоит ли за это его осуждать? Видимо, нет. Время было такое. Многие мысли, прежде чем стать привычными, долго витают лишь у вершин эпохи, не опускаясь в долы прозаического бытия. Так, в то время любые надгосударственные, наднациональные, общечеловеческие идеи представали просто буржуазными. Ведь многое из того, что мы говорим сегодня, повергло бы в ужас не только «ортодоксального марксиста». А именно таким и казался всем Бухарин.