Читаем Сталин полностью

По распоряжению Сталина о голоде в стране не писали, а он охватил районы с общей численностью населения 25–30 миллионов человек. Особенно тяжелыми последствия были на Украине и в Поволжье. Недород был большим, тем не менее планы поставок зерна и другой продукции государству остались прежними. Более того, новые коллективные хозяйства, еще не ставшие на ноги, получали повышенные задания по сдаче хлеба. Их невыполнение расценивалось как саботаж, «подрыв политики партии в деревне». Смятение охватывало тысячи деревень. Пассивное сопротивление крестьян выражалось в различных формах, в том числе и в невыходе на работу.

Голод и бесправие привели к тому, что колхозы шли на различные нарушения, чтобы обеспечить хоть чем-то голодающих. Освещение этих процессов было примерно таким. В одной из газет, в частности, сообщалось, что «из районов Северного Кавказа поступают сообщения о рваческих, кулацких тенденциях, проявляемых отдельными колхозами и совхозами в хлебозаготовках. В хутонском колхозе, несмотря на невыполнение плана в 1000 центнеров, правление распорядилось произвести обмолот хлеба для раздачи колхозникам».

Сталин, выступавший на I Всесоюзном съезде колхозников-ударников в феврале 1933 года, ничего не сказал о голоде, а лишь глухо упомянул об имеющихся «трудностях и лишениях» в деревне. Главная задача, поставленная генсеком перед колхозниками, была предельно ясной: «От вас требуется только одно – трудиться честно, делить колхозные доходы по труду, беречь колхозное добро, беречь тракторы и машины, установить хороший уход за конем, выполнять задания вашего рабоче-крестьянского государства, укреплять колхозы и вышибать вон из колхозов пробравшихся туда кулаков и подкулачников». О помощи бедствующим – ни слова.

Социализм на селе утверждал себя насилием. Это был метод Сталина. Мощь государства достигалась ценой свободы. Конечно, хлеб был нужен для закупок за рубежом промышленного оборудования, улучшения снабжения быстро растущих городов, создания государственных запасов. Но применять столь крайние меры было нельзя! Командно-директивные методы отныне окончательно вытеснили экономические. Ликвидировался не только кулак, но вытеснялся и единоличник вообще. И все это достигалось силой. На совещании в ЦК в 1934 году Сталин заявил однозначно:

– Надо создать такое положение, при котором индивидуалу в смысле усадебного личного хозяйства жилось бы хуже, чтобы он имел меньше возможностей, чем колхозник… Надо усилить налоговый пресс…

И этот пресс все плотнее прижимал не только индивидуалов, но и колхозы, делая их не хозяевами на своей земле, а каким-то бесправным сословием… Формировался новый тип крестьянина, отчужденного от земли и результатов своего труда. Люди потеряли право распоряжаться собой. Недоумение, смятение уступят место равнодушию. Но это будет позже. Как раз этого очень и опасался Бухарин.

До неузнаваемости исказив позицию Бухарина, изобразив его «защитником кулака» и человеком, не понимающим сути ленинского кооперативного плана, Сталин тогда, в Институте красной профессуры, впервые вынес разногласия с Бухариным на люди.

В свою очередь, в своих публичных выступлениях Бухарин, не называя имен, говорил о недопустимости администрирования в экономике. Главный теоретик Политбюро постоянно проводил мысль: без процветающего сельского хозяйства невозможна успешная программа индустриализации; нажим, реквизиции, насилие в колхозном строительстве недопустимы. В начале 1928 года исход борьбы был еще неясен. На первых порах однозначно поддерживали Сталина лишь Молотов и Ворошилов, а Бухарина – Рыков и Томский. Куйбышев, Калинин, Микоян и Рудзутак колебались, стремились примирить двух влиятельнейших членов Политбюро. По сути, от этого «центристского» ядра тогда зависело: чья линия – Сталина или Бухарина – одержит верх. Но, как всегда, Сталин оказался более искусным и изощренным в аппаратных, закулисных делах. В результате апрельский, июльский, а затем и ноябрьский Пленумы ЦК и ЦКК ВКП(б) 1928 года заняли жесткую позицию в отношении альтернативы, предлагаемой в крестьянском вопросе Бухариным.

Сталин не просто подталкивал преобразования, он силой рушил все старое. Сталин не мог не понимать, что его курс на обобществление сельского хозяйства, по существу, вел к возрождению принципов «военного коммунизма». На смену твердому налогу пришла обязательная сдача, а не продажа хлеба. И это будет надолго, на десятилетия.

Бухарин же предлагал эволюционный путь преобразования деревни, в ходе которого кооперация, обобществленный сектор будут постепенно вытеснять индивидуальное хозяйство экономически, силой примера. Не во всем он был прав, особенно в определении исторических перспектив преобразований и их темпов, растягивающих процесс на долгие годы. История не отвела стране так много времени. И все же борьба Бухарина против триумфа злой силы, примененной к миллионам граждан Советского государства – крестьянам, была оправданна и по моральным, и по политическим соображениям.