Читаем Сталь остается полностью

Теперь он увидел в двенде мерцающее сердце, проходящие через него тени, изгибы, которые могли быть танцующими членами, широкий, гибкий торс, острая кромка прыгнувшего к нему…

Рейвенсфренд успел развернуться в защитное положение.

Эхо контакта прошло по рукам и застряло в суставах. Контакта с чем? Странно, но меч как будто сделал все сам, без его участия. Разлетелись, осыпаясь фонтаном, искры. Долгий звон прокатился по двору. И двенда перестал петь.

Ого. Да ты заткнулся?

И словно в ответ на прошившую диким восторгом мысль едва видимая пульсирующая кромка снова устремилась к нему. Рингил изогнулся и снова выставил блок. Теперь, когда звон в ушах утих, маневр удался легче. Он даже увидел, как сошлись клинки. Двенда сражался невероятно тонким, изящным мечом, края которого светились, как щель в двери, ведущей в заполненную голубым пламенем комнату. За дугой клинка Рингил различил высокую фигуру с длинными руками и ногами, разметавшиеся волосы и даже вроде бы блеск глаз. Мерцающая ширма по-прежнему вспыхивала огоньками, но интенсивность свечения, похоже, уменьшилась.

И боль тоже слабела, весь расклад упущенных вариантов сложился, сжался до мимолетного, абстрактного признания этого факта, а потом и вовсе рассеялся. Сожаление ушло, съежилось, словно лист бумаги в огне. Огонь, огонь боя, уже бушевал в нем, как в раскочегаренной топке. Лицо превратилось в оскаленную маску, ту, что он нацепил, убивая подручных Хейла.

— Ну же, ты, кусок дерьма. Думаешь, сможешь меня взять?

Двенда взревел — словно загудел серебряный колокол — и бросился на него слева. Рингил парировал выпад, отвел клинки вверх и, шагнув вперед, ударил ногой на высоте колена. Прием из арсенала уличных драчунов, но цели он достиг — почувствовал, как носок сапога, пронзив голубое мерцание, врезался во что-то твердое. Двенда взвыл и пошатнулся. Вырвав клинок из клинча, Рингил ударил сверху вниз на уровне живота. Противник отпрыгнул. Рингил снова пошел на него, сменив угол атаки. Двенда провел контрвыпад, остановив Рейвенсфренд на падающей дуге. Ответ последовал быстрее, чем Рингил успел выставить блок. Он откинул голову, ощутил на щеке холодок от движения рассеченного воздуха и слабое потрескивание. Призрак рассмеялся, словно забулькал, но принужденно, как человек, столкнувшийся с неожиданно трудной задачей.

Привыкай, гадина.

Глубокий выпад — он целился в глаза или, по крайней мере, туда, где они должны были находиться, — но двенда поймал Рейвенсфренд на лету и отбросил в сторону, а его клинок скользнул по клинку Рингила, высекая искры. Пришлось отдернуть руку, чтобы уберечь пальцы. Он отступил. Теперь наступал двенда, и меч мелькал тут и там, словно заигрывая, выскакивая справа и слева, лавируя, обманывая. Будь у Рингила обычный меч, ему оставалось бы только защищаться и отступать, не мечтая о большем. Но Рейвенсфренд оказался на высоте положения и вел себя как хорошо натасканный пес. Он отводил угрозы, отбивал наскоки сияющего клинка, вынуждал его обороняться, поддерживал в своем хозяине тот лихорадочный боевой пыл, который и позволял ему не уступать призрачному врагу. Рингил пыхтел и потел, но за всем этим билась живая, насмешливая страсть.

Когда-то, вспомнил он в пылу схватки, у него это хорошо получалось.

А сияние определенно меркло. Тень в сердцевине света сгущалась и все меньше напоминала расплывчатое пятно неясной формы и все больше реального противника, которого можно убить. Теперь он точно видел непривычного разреза глаза, еще сияющие, но уже узнаваемые, как те органы, которыми они и были. Переливы голубого мерцания бледнели, растекались, и меч двенды не столько светился сам, сколько отражал холодный блеск Обруча. И все чаще за лязгом стали проступало лицо врага — бледное, костлявое, с узкими, будто щурящимися, глазами, оскаленными зубами — отражение его собственного. Схватка перестала быть сном и стала явью, тем, чем и была, — состязанием в танце, мерой стали, обещанием крови и смерти на холодных камнях двора.

Что ж, так тому и быть.

Двенда, как будто услышав его, бросился вперед с удвоенной быстротой. Рингил едва успевал отбиваться и лишь слабо контратаковал, не справляясь с наступательной инерцией. Он пошатнулся. Меч двенды прошил защиту, острие коснулось лица и скользнуло вниз, по плечу и груди. Рингил ощутил внезапный жар и понял, что помечен. Он закричал, рубанул наотмашь, но двенда опередил его, предугадав выпад, и Рейвенсфренд наткнулся на умело выставленный верхний блок. Укол в глаза тоже не принес успеха.

Враг наступал.

Как убить двенду?

И неуверенный ответ помрачневшего торговца мифами: «Тут потребуется особенная ловкость и быстрота».