Читаем Сталь остается полностью

Слабое сияние в воздухе. Меркнущий свет.

— Думаю, вы ошиблись, уважаемый, — сказал Ситлоу, поднимая ладонь на несколько дюймов от стола и разводя пальцы, как паук лапки. По пальцам пробежала дрожь. — Это не ваш друг.

Эгар фыркнул.

— Слушай, приятель, я знаю этого парня и…

Он нахмурился.

— Произошла ошибка, — ласково повторил двенда. — Что вполне понятно.

— Вы, должно быть, устали, — добавил Ашгрин.

Эгар зевнул.

— Да? Странно. Мог бы поклясться…

Позднее Рингил и сам не мог сказать, что именно заставило его вскрикнуть и махнуть рукой, сметая все со стола. Старый прием, сохранившийся в памяти с тех дней, когда драки в тавернах были обычным делом, хотя и изрядно подзабытый за последнее время. Стоявшая посередине стола лампа опрокинулась. Моментально вспыхнувшее пламя промчалось по масляной дорожке между блюдами и упавшими кружками. В следующее мгновение он уже вскочил и, ухватившись за край стола обеими руками, перевернул его на Ситлоу.

— Это я, Эг! Я, старый хрыч! Возьми девушку.

Каждый раз, когда он вспоминал потом реакцию махака, к глазам подступали слезы. Расщепив губы в злобной ухмылке, Эгар в один шаг оказался рядом с Рингилом. В тусклом свете разлившегося по усыпанному соломой полу пламени грозно вспыхнуло широкое лезвие кинжала. Двенда отшатнулся.

— Точно, ты, Гил! — проревел кочевник. — Ну, педрилы хреновы, кто хочет получить эту штуку в задницу?

Выбросив левую руку, Эгар схватил Шерин за локоть и сорвал со скамейки. Пелмараг попытался задержать его, но двенду остановил дерк. Клинок рассек протянутую руку, и рукав моментально пропитался кровью. Пелмараг взвыл от боли и бросился на кочевника, на мгновение замершего от изумления. Маскировавший двенду гламур исчез, и вождь увидел врага в истинном обличье.

— Призрак! Болотный призрак!

В следующее мгновение он уже рухнул на пол под тяжестью Пелмарага.

Оружие! Мысль эта прострелила мозг Рингила огненной стрелой. Душу за оружие.

Он развернулся и прыгнул на Пелмарага, не дожидаясь, пока другие двенды набросятся на него. Эгар, сцепившись с противником, пытался достать его кинжалом. Ноги обоих ерзали по земляному полу в поисках опоры. Рингил изо всей силы ткнул растопыренными пальцами в глаза Пелмарагу. Тот вскрикнул и ослабил хватку. Воспользовавшись моментом, Эгар разбил захват и с размаху всадил кинжал в горло врагу. Из раны ударила кровь. Кровь с сильным, горьковато-сладким запахом, совершенно не похожим на запах человеческой крови.

С все еще рвущимся из горла криком Рингил обернулся, отыскивая остальных в поднимающемся дыму. Ситлоу, лицо которого превратилось в жуткую маску с пустыми глазницами, уже приготовился перепрыгнуть через опрокинутый стол. Взгляды их встретились, и двенда зарычал от гнева. Но тут их разделила всколыхнувшаяся человеческая волна.

— Болотные призраки! Болотные призраки! Хватайте гадов!

В руках Ашгрина, взявшись словно ниоткуда, сверкнул голубым пламенем длинный меч. Самые проворные из охотников развалились на куски. Волна расплескалась и отхлынула; одни в панике, с воплями шарахнулись от смертоносной стали, другие, у кого оказалось оружие и кому хватило боевого духу, ринулись вперед.

— Рингил! — завопил ему в ухо Эгар. — Убираемся отсюда!

Он глотнул воздуху.

— С радостью. Забери…

— Уже забрал! Уходим!

Лапа кочевника снова сжала руку Шерин чуть пониже локтя. Рингил знал, завтра будут синяки.

Если доживем до завтра.

До выхода добрались, расталкивая и распихивая других, которым пришла в голову такая же мысль. Рингил пнул дверь и вывалился в холод и темноту. Постоялый двор стоял на возвышении, поэтому он, увлеченный силой инерции, пролетел пару ярдов и грохнулся о землю.

Звякнуло стекло. Из окна, воя как неприкаянный, выпрыгнул с мечом в руке двенда и, приземлившись с ловкостью кота, с ухмылкой двинулся на них.

Эгар выпустил руку Шерин.

— Спрячься за меня, девочка.

Перекинув в правую кинжал, он левой снял с пояса топор — времени вытащить копье уже не было, — спокойно, как и подобает бывалому солдату, посмотрел на врага. Пустые глаза двенды пугали его не больше чем степной упырь. Усмешка тронула его губы.

— Чего пялишься?! — рявкнул вождь.