Читаем Стая полностью

— Ну что ты. Но это аномалия. На первый взгляд имеет вид циклически возникающего феномена, но я вижу за этим нечто другое.

— Нутром чуешь?

— Нутром я чую, что съел сегодня говяжий рулет. Больше моё нутро ни на что не годится. Нет, я чую это головой.

— Хорошо. Спасибо. Я хотел услышать твоё мнение.

Он раздумывал, не сказать ли Ольсену о червях. Но «Статойл», пожалуй, не особенно стремится к публичному обсуждению темы, а Ольсен немного болтлив.

— Увидимся завтра в обед? — спросил Ольсен.

— Да. С удовольствием.

— А я пока постараюсь разузнать для тебя побольше. Есть у меня кой-какие источники.

Йохансон положил трубку и спросил себя, насторожили бы его эти медузы, не знай он о червях?

По-видимому, нет. Его насторожили не медузы. Его насторожила взаимосвязь. Если она есть.

На следующее утро Ольсен с утра заглянул к нему в кабинет.

— Ну, как тебе это понравится? Одна печальная весть за другой. Слышал новости?

— Ты имеешь в виду пропавшие лодки? Я, кстати, хотел тебя о них спросить.

— Только если дашь кофе, — сказал он, с любопытством озираясь. Любопытство было одной из основных черт Ольсена — в равной степени полезной и докучливой.

— Кофе в соседней комнате, — сказал Йохансон. Ольсен выглянул в секретарскую и громко потребовал себе кофе. Потом сел и продолжал разглядывать кабинет. Вошла секретарша, со стуком поставила перед ним чашку кофе и окинула его уничтожительным взглядом.

— Чего это она? — с недоумением спросил Ольсен, когда она вышла.

— Я наливаю себе кофе сам, — посмеиваясь, сказал Йохансон. — Там всё наготове: кофейник, молоко, сахар, чашки.

— Ну, какая чувствительная дама! Сожалею. В другой раз принесу ей домашний кекс. Моя жена печёт замечательные кексы. — Ольсен шумно прихлебнул. — Ну, так ты слышал новости?

— Да, в машине.

— Десять минут назад было экстренное спецсообщение по CNN. У меня в кабинете есть маленький телевизор. — Ольсен подался вперёд. Верхний свет отразился в его намечающейся лысине. — У берегов Японии взорвался и затонул газовый танкер. В то же самое время в Малаккском проливе столкнулись два контейнеровоза и фрегат. Один из контейнеровозов тонет, другой на плаву, а фрегат горит.

— О, боже мой. — Йохансон грел руки о свою чашку. — Но что касается Малаккского пролива, то странно, что там этого раньше не случилось.

Три пролива конкурировали в борьбе за звание самого оживлённого морского коридора — Ла-Манш, Гибралтар и Малаккский, часть морского пути из Европы в Юго-Восточную Азию и Японию. Через один только Малаккский пролив за день проходило по 600 больших танкеров и грузовых судов. А в иные дни — до 2000 кораблей, хотя ширина его в самом узком месте не больше двадцати семи километров. Индия и Малайзия настаивали на том, чтобы танкеры проходили южнее по проливу Ломбок, но их никто не хотел слышать. Окольный путь снижал прибыль.

— Кто-нибудь знает, из-за чего они столкнулись?

— Нет. Прошло всего несколько минут.

— Ужасно. — Йохансон отпил глоток. — Так что там с исчезновением лодок?

Ольсен подался вперёд и понизил голос.

— Судя по всему, у Южной Америки уже давно исчезают пловцы и рыбацкие лодки. Со стороны Тихого океана. А началось, пожалуй, с Перу. Сперва исчез один рыбак, его лодку нашли спустя несколько дней. Она плавала в открытом море, плетёная тростниковая лодка. Думали, его смыло волной, но погода стояла совершенно тихая. Потом такие же случаи пошли один за другим. В конце концов, исчез небольшой траулер.

— Почему же про всё это ничего не было слышно?

Ольсен развёл руками.

— Об этом не любят трезвонить. Для них слишком важен туризм. И потом, ведь всё это происходит где-то в дальних краях, где живут темнокожие черноволосые люди, которые для нас все на одно лицо.

— Но о медузах-то они сообщают, а ведь это тоже в дальних краях.

— Ой, я тебя умоляю! Это же разные вещи. Тут же погибли американские туристы, немец и ещё несколько белых. А теперь у берегов Чили исчезла норвежская семья. Они вышли в море порыбачить. Раз — и нету! Норвежцы, боже правый, полноценные белые люди, об этом как же не сообщить?!

— Ну хорошо, я понял. — Йохансон откинулся на спинку стула. — И что, не было никаких радиограмм?

— Нет, дорогой Шерлок Холмс. Ведь у большинства исчезнувших лодок весь бортовой хай-тек исчерпывается подвесным мотором.

— И не было никакого шторма?

— Ничего, что могло бы опрокинуть лодку.

— А что происходит у берегов Западной Канады?

— Ты про корабли, которые якобы столкнулись? Понятия не имею. Вроде бы их с горя потопили киты. Мир причудлив и страшен, да и ты со своими расспросами представляешь для меня загадку. Дай мне ещё кофе… нет, стой, я сам налью.

Ольсен засел в кабинете Йохансона плотно, как домовый гриб. Когда он вдоволь напился кофе и наконец ушёл, до лекции Йохансона оставалось несколько минут.

Он позвонил Лунд.

— Скауген связался с другими компаниями, ведущими нефтеразведку, — сказала она. — По всему миру. Он хочет знать, не сталкивались ли они со сходным феноменом.

— С червями?

— Да. Он подозревает, что азиаты знают про эту живность не меньше нашего.

— Откуда?