Читаем Стая полностью

С тех пор его доклады больше не проваливались в Чёрную Дыру, он сам теперь сидел в её центре — так же, как и Форд, а с недавних пор и Оливейра. И с Робертсом из пароходства он снова смог побеседовать. Тот первым делом выразил своё сожаление по поводу предписанного ему молчания. Ли наложила запрет на всякую утечку информации, поэтому ему приходилось быть недоступным, хотя несколько раз он буквально стоял рядом с телефоном, по которому секретарша отправляла Эневека на все четыре стороны.

Конференция была подготовлена, и Эневеку ничего не оставалось, кроме ожидания. Мир был в хаосе, Европа в потопе, а он играл в теннис, чтобы посмотреть, как это скажется на его больном колене. Его партнёром был маленький француз Бернар Роше, бактериолог из Лиона. Пока Америка билась с самыми крупными животными планеты, Роше вёл сражение с мельчайшими организмами — и без надежды на победу.

Эневек глянул на часы. Через тридцать минут начнётся конференция. Отель на эти дни закрыли для туристов и отдали в распоряжение правительства. Свыше половины присутствующих здесь так или иначе относились к United States Intelligence Community, большинство — сотрудники ЦРУ. Изрядная часть отеля была отдана NSA — самой крупной секретной службе Америки, специализирующейся на электронной разведке, на защите информации и на криптографии. NSA занимала пятый этаж. Шестой этаж был занят сотрудниками министерства обороны США и канадской информационной службой. Над ними располагались представители британского SIS и охрана, а также делегации информационного центра Бундесвера и государственной информационной службы Германии. Французы прислали делегацию Direction de la Surveillance du Territoire, шведская военная информационная служба тоже присутствовала, как и финская Pääesikunnan tiedusteluosasto. Это было беспримерное собрание секретных служб, беспрецедентный марш-бросок людей и материалов, нацеленный на понимание происходящего.

Эневек массировал своё снова разболевшееся колено. Не надо было играть в теннис. Над ним пронеслась тень — это приземлялся ещё один военный вертолёт.

Внутри отеля по всем направлениям двигались люди — быстро и в то же время без суеты. Половина говорила по мобильным телефонам. Другие со своими ноутбуками примостились в уютных уголках и что-то писали. Эневек прошёл в бар, увидев Форда и Оливейра. С ними был незнакомый рослый человек.

— Леон Эневек, Герхард Борман, — представил их друг другу Форд. — Только не сильно тряси руку Герхарду, а то отвалится.

— Что, теннис? — спросил Эневек.

— Какое там, шариковая ручка! — Борман кисло улыбнулся. — Битый час записывал по телефону то, что две недели назад можно было получить одним кликом мышки. Вернулись в средневековье.

— С завтрашнего дня всё будет в порядке. — Оливейра отпила из своей чашки чай. — Я слышала, для отеля выделили целую сеть.

— У нас в Киле ограниченный доступ к спутникам, — мрачно сказал Борман.

— Он везде ограниченный. — Эневек заказал себе воду. — Вы давно здесь?

— С позавчерашнего дня. Я работал на подготовке конференции.

— Я тоже. Странно, что мы не пересеклись.

— Этот отель — как швейцарский сыр, тут полно ходов.

— О, смотрите. А этот что здесь делает? — Оливейра кивнула головой в сторону лифта. Там стоял мужчина, прибывший с кудрявой шатенкой. Эневек узнал его.

— А кто это? — спросил Форд, напрягая память.

— Это же немецкий актёр, Максимилиан Шелл!

— Уймись, — сказал Форд. — Что тут делать актёру?

— Это он играл в том фильме-катастрофе? «Deep Impact»! Где Земля столкнулась с метеоритом… — спросил Эневек.

— Мы тут все играем в фильме-катастрофе, — перебил его Форд.

— Неужто следующим прибудет Брюс Уиллис?

— Не гоняйтесь за его автографом, — улыбнулся Борман. — Это не Максимилиан Шелл. Его зовут Сигур Йохансон. Норвежец. Он мог бы вам рассказать, что творится в Северном море. Но лучше не спрашивайте его. Он жил в Тронхейме, а от Тронхейма мало что осталось. Он потерял свой дом.

Из нескольких конференц-залов «Шато» Ли выбрала зал средней величины, почти в обрез для группы. Она по опыту знала, что люди, вынужденные сидеть вплотную, либо вцепляются друг другу в волосы, либо проникаются чувством общности. Но не получают возможности держать дистанцию — ни друг к другу, ни к теме.

И рассадить их следовало так, чтобы все перемешались — независимо от национальности или профессии. Каждое место было оборудовано столиком с ноутбуком и блоком для записей.

Пик сел в ряду, зарезервированном для докладчиков. За ним в зал вошёл шаровидный человек в мятом костюме. Под мышками темнели пятна пота. Редкие волосы слиплись прядями. Он пыхтя протянул Ли руку. Пальцы оттопыривались, как раздутые колбаски.

— Хэлло, Сьюзи Вонг, — сказал он.

Ли пожала Вандербильту руку и с трудом удержалась, чтобы не обтереть ладонь.

— Джек. Рада вас видеть.

— Всегда к услугам. — Вандербильт осклабился. — Покажите им шоу, детка. Если не будут хлопать, свистните мне. Мои аплодисменты вам обеспечены.