Читаем Стая полностью

Остался один майор Сэломон Пик. Он доехал до десятого этажа. Там располагались номера-люкс для высшего руководства — лучшее, что мог предоставить «Шато» из своих пятисот пятидесяти номеров. Сам Пик жил ниже, и его вполне устраивал обычный одноместный номер. Он вообще не питал пристрастия к роскоши, но дирекция отеля настояла на размещении штаба в лучших номерах. Шагая по толстому ковру коридора, он мысленно прокручивал план предстоящего мероприятия. Навстречу ему попадались мужчины и женщины в форме и в гражданском. Некоторые двери были нараспашку и открывали внутренность номеров, переоборудованных в служебные кабинеты. Пик дошёл до широкой двери, и двое постовых отдали ему честь. Один из них постучался, дождался ответа и молодцевато распахнул перед майором дверь.

— Как дела? — спросила Джудит Ли.

Она заказала себе сюда из центра здоровья беговую дорожку. Пик знал, что Ли проводит на этой дорожке больше времени, чем в постели. С неё она смотрит телевизор, ведёт переписку, диктует меморандумы, сообщения и речи в голосовое устройство своего ноутбука, ведёт телефонные переговоры, принимает всю информацию и просто размышляет. Она и теперь бежала на дорожке. Чёрные волосы, прямые и блестящие, придерживала повязка на лбу. На ней была лёгкая тренировочная куртка и облегающие короткие брюки. Дышала она, несмотря на высокий темп, равномерно. Пик всякий раз с удивлением вспоминал, что этой хорошо тренированной женщине уже 48 лет. На вид генералу Джудит Ли не было и сорока.

— Спасибо, — ответил Пик. — Ничего.

Он огляделся. Апартаменты генерала имели размеры роскошной квартиры и были соответственно обставлены. У окна стоял рояль. Ли и его затребовала себе, как и беговую дорожку.

Пик считал, что роскошь несовместима с военным бытом. Сам он имел простое происхождение и в армию пошёл не из эстетских соображений, а чтобы избежать улицы, которая слишком часто ведёт в тюрьму. Упорство и прилежание открыли ему возможность блестящего карьерного роста, но он по-прежнему лучше всего чувствовал себя в простой палатке или в дешёвом мотеле.

— Мы получили последние данные от спутников NOAA, — сказал он, пройдя мимо Ли к панорамному окну. Над лесистой долиной сияло солнце, но Пик смотрел поверх всей этой красоты. Его тревожили предстоящие часы. — Мы были правы.

— Что, есть сходство?

— Да, между шумами, которые записал робот URA, и неопознанными спектрограммами 1997 года.

— Хорошо, — с удовлетворением сказала Ли. — Это очень хорошо.

— Не знаю, что тут хорошего. Это след, но он же ничего не объясняет.

— А вы чего ждали? Что океан нам что-нибудь откроет? — Ли отключила беговую дорожку и спрыгнула с неё. — Для того мы и затеваем весь этот цирк, чтобы нащупать объяснение. Кстати, состав уже полный?

— Только что прибыл последний.

— Кто именно?

— Этот биолог из Норвегии, который обнаружил червей. Как, бишь, его, сейчас гляну…

— Сигур Йохансон. — Ли прошла в ванную и вернулась с полотенцем на плечах. — Запоминайте же, наконец, имена, Сэл. Нас в отеле всего триста человек, из них учёных только семьдесят пять, пора затвердить, как молитву.

— Вы хотите сказать, что держите в голове все триста имён?

— Могу и три тысячи, если понадобится. Уж напрягитесь немного.

— Вы блефуете, — сказал Пик.

— Хотите проверить?

— Давайте. Йохансона сопровождает одна британская журналистка, от которой мы ожидаем сведений о происходящем за Полярным кругом. Вы помните её имя?

— Карен Уивер, — сказала Ли, вытирая волосы полотенцем. — Живёт в Лондоне. Специализируется на мореведении. Компьютерщица. Была на том корабле в Гренландском море, который потом бесследно затонул. — Она улыбнулась Пику, обнажив ослепительной белизны зубы. — Если бы мы обо всём знали хотя бы столько, сколько об этой гибели, а?

— Да. — Пик разрешил себе улыбнуться. — А то Вандербильт всякий раз впадает в ступор, когда об этом заходит речь.

— Ещё бы. ЦРУ в бешенстве, когда не знает, на какую полочку поместить информацию. Кстати, сам Вандербильт уже здесь?

— Уведомился.

— Что значит уведомился?

— Подлетает на вертолёте.

— Поражаюсь я грузоподъёмности наших летательных аппаратов, Сэл. Везти эту жирную свинью. Ну ладно. Дайте мне знать, если в «Шато Уистлер» поступят ещё какие-нибудь радикальные известия до того, как мы начнём.

Пик помедлил.

— Как мы принудим их держать язык за зубами?

— Это мы уже тысячу раз обсуждали.

— Я знаю, но этого мало. Целая толпа людей, не имеющих никакого понятия о режиме секретности. У них друзья, семьи. На них же журналисты набросятся.

— Это будет уже не наша проблема.

— Но она может стать и нашей.

— Давайте введём их в состав армии. — Ли развела руками. — Тогда они будут подлежать военному уставу. Кто распустит язык, тому расстрел.

Пик вытаращил глаза.

— Это была шутка, Сэл. — Она помахала перед ним рукой. — Эй! Шутка.

— Мне не до шуток, — ответил Пик. — Вандербильт с удовольствием взял бы с них подписку, но это нереально. Как минимум половина — иностранцы. Мы не сможем предъявить им обвинение, если они нарушат подписку.

— А мы сделаем вид, что сможем.