Читаем Срок авансом полностью

Полицейская машина быстро доставила их к дому 157 по Стивенс–стрит.

Это было ветхое кирпичное здание с каменной лестницей, истертой тысячами подошв.

Миссис Бастико, чье топорное лицо украшали бородавки, воскликнула в добродетельном негодовании:

– У меня в доме еще никогда не бывало полиции. За все двадцать лет!

– Ну, зато в нем хотя бы теперь побывали порядочные люди, – утешил ее Гаррисон. – Так что вы можете сказать про этого Джонса?

– Да ничего особенного, – ответила она, все еще кипя. – Он почти все время запирался у себя. А у меня нет привычки вступать в разговоры с жильцами, если они ведут себя прилично.

– Он упоминал что–нибудь о том, откуда он приехал, или куда намерен отправиться дальше, или еще что–нибудь в том же роде?

– Нет. Он уплатил вперед, сказал мне свою фамилию, объяснил, что приехал по делам, а больше ничего. Он каждое утро куда–то уходил, вечером возвращался рано, всегда был трезвым и ни к кому не приставал.

– А к нему кто–нибудь приходил? – Гаррисон вытащил фотографию Летерена. – Вот этот человек, например?

– Ваш полицейский вчера показывал мне эту карточку. Я его не знаю. Я ни разу не видела, чтобы мистер Джонс с кем–то разговаривал.

– Гм–м–м… – разочарованно протянул Гаррисон. – Мы осмотрим его комнату. Вы не против?

Она неохотно провела их наверх, отперла дверь и предоставила им перерыть комнату, как им вздумается. Судя по лицу миссис Бастико, полиция вызывала у нее аллергию.

Они тщательно обыскали комнату–сняли с кровати простыни и матрас, передвинули всю мебель, перевернули коврики и даже отвинтили отстойник раковины и исследовали его содержимое. Полицейский Клинтон извлек из узкой щели между половицами маленький кусочек прозрачной розовой обертки и два странных семечка, похожих на удлиненные миндалины с сильным своеобразным запахом.

Убедившись, что в комнате больше нет ничего интересного, они увезли эти скудные результаты обыска в участок, откуда отправили их в криминалистическую лабораторию штата для анализа.

Три часа спустя в кабинет вошел Уильям Джонс. Он посмотрел мимо Райдера и, сердито уставившись на Гаррисона, который был в форме, спросил раздраженно:

– С какой это стати вы меня сюда приволокли? Я ничего не сделал!

– В таком случае чего же вам беспокоиться? – Гаррисон напустил на себя самый грозный вид. – Где вы были утром в прошлую пятницу?

– Это я вам сразу скажу, – с ехидством в голосе ответил Джонс. – Я был в Смоки–Фолсе, покупал запасные части для культиватора.

– Это же в восьмидесяти милях отсюда!

– Ну и что? От моего дома туда гораздо ближе. А запасных частей к культиватору здесь больше нигде не купишь. Может, вы знаете агента в Нортвуде? Назовите его мне, и я вам спасибо скажу.

– Ну, довольно об этом. Сколько времени вы там пробыли?

– Приехал туда в десять, уехал днем.

– Так вам понадобилось около пяти часов, чтобы купить какие–то запасные части?

– А я никуда не торопился! Купил еще кое–какие продукты. Пообедал там. Ну, и выпил.

– Значит, найдется много людей, которые смогут подтвердить, что видели вас там?

– А как же! – согласился Джонс с обескураживающей решительностью.

Гаррисон включил селектор и сказал кому–то:

– Привезите сюда миссис Бастико, Кассиди и Сола Бергмена. – Затем он снова вернулся к Джонсу. – Скажите мне точно, куда именно вы заходили, пока находились в Смоки–Фолсе, и кто вас видел в каждом из этих мест.

Он принялся быстро записывать все, что сообщал ему Джонс о своих покупках утром в пятницу. Кончив, он позвонил в полицейский участок Смоки–Фолс, быстро изложил суть дела, сообщил данные, полученные от Джонса, и попросил как следует их проверить.

Услышав его просьбу, Джонс вдруг встревожился:

– Можно мне теперь уйти? Мне работать нужно.

– Мне тоже, – сказал Гаррисон. – А куда вы запрятали кожаный чемоданчик?

– Какой чемоданчик?

– Новый, который вы купили днем в четверг.

Растерянно глядя на него, Джонс выкрикнул:

– Что это вы мне приписываете? Никаких чемоданчиков я не покупал! На черта мне сдался ваш чемоданчик?

– Вы еще скажете, что не жили в меблированных комнатах на Стивенс–стрит!

– И не жил. На вашей Стивенс–стрит мне делать нечего. Я туда и за деньги не пошел бы!

Спор продолжался двадцать минут. Джонс с ослиным упрямством утверждал, что весь четверг работал у себя в питомнике – как и все то время, когда он якобы жил в меблированных комнатах. Никакой миссис Бастико он не знает и не желает знать. Никогда в жизни никаких кожаных чемоданчиков он не покупал. Пусть устроят у него обыск – он ничего против не имеет, но если там окажется чемоданчик, значит, они сами его подбросили.

В дверь просунулась голова полицейского:

– Они здесь, шеф.

– Ладно. Приготовьте все для опознания.

Через десять минут Гаррисон провел Уильяма Джонса в заднюю комнату и поставил его в ряд вместе с четырьмя сыщиками и пятью добровольцами с улицы. Затем в комнату вошли Сол Бергмен, Хильда Кассиди и миссис Бастико. Они посмотрели на шеренгу и одновременно показали на одного и того же человека.

– Он самый, – сказала миссис Бастико.

– Это он, – подтвердила продавщица.

– И никто другой, – подхватил Сол Бергмен.