Читаем Срок авансом полностью

– Да, я мистер Мартин! – вскричал Мартин вызывающим, полным ужаса голосом. – По всем законам божеским и человеческим я – мистер Мартин! И мистером Мартином я останусь, как бы ни пытались мятежные собаки низложить меня с места, которое принадлежит мне по праву.

– Да, сэр. Вы сказали – в чулане, сэр?

– Да, в чулане. И немедленно. Но поклянитесь не говорить об этом никому, кроме мисс Эшби, как бы вам ни угрожали. Я буду вам защитой.

– Да, сэр. Больше ничего?

– Больше ничего. Скажите мисс Эшби, чтобы она поторопилась. А теперь повесьте трубку. Нас могли подслушивать. У меня есть враги.

В трубке щёлкнуло. Мартин положил её на рычаг и опасливо оглядел чулан. Он внушал себе, что его страхи нелепы. Ведь ему нечего бояться, верно? Правда, тесные стены чулана грозно смыкались вокруг него, а потолок спускался всё ниже…

В панике Мартин выскочил из чулана, перевёл дух и расправил плечи.

– Ч–ч–чего бояться? – спросил он себя. – Никто и не боится!

Насвистывая, он пошёл через холл к лестнице, но на полпути агорафобия[2] взяла верх, и он уже не мог совладать с собой. Он нырнул к себе в кабинет и тихо потел от страха во мраке, пока не собрался с духом, чтобы зажечь лампу.

Его взгляд привлекла «Британская энциклопедия» в стеклянном шкафу. С бесшумной поспешностью Мартин снял том «Иберия – Лорд» и начал его листать. Что–то явно было очень и очень не так. Правда, робот предупреждал, что Мартину не понравится быть Иваном Грозным. Но может быть, это была вовсе не матрица Ивана? Может быть, робот по ошибке наложил на него чью–то другую матрицу – матрицу отъявленного труса? Мартин судорожно листал шуршащие страницы. Иван… Иван… А, вот оно!

Сын Елены Глинской… Женат на Анастасии Захарьиной–Кошкиной… В частной жизни творил неслыханные гнусности… Удивительная память, колоссальная энергия… Припадки дикой ярости… Большие природные способности, политическое провидение, предвосхитил идеи Петра Великого… Мартин покачал головой.

Но тут он прочёл следующую строку, и у него перехватило дыхание.

Иван жил в атмосфере вечных подозрений и в каждом своём приближённом видел возможного изменника.

– Совсем как я, – пробормотал Мартин. – Но… Но Иван ведь не был трусом… Я не понимаю.

Коэффициент, сказал робот, зависит от среды, так же как и от наследственности. Хотя, естественно, Иван не имел бы царской среды без своей конкретной наследственности.

Мартин со свистом втянул воздух. Среда вносит существенную поправку. Возможно, Иван Четвёртый был по натуре трусом, но благодаря наследственности и среде эта черта не получила явного развития.

Иван был царём веся Руси.

Дайте трусу ружьё, и, хотя он не перестанет быть трусом, эта черта будет проявляться совсем по–другому. Он может повести себя как вспыльчивый и воинственный тиран. Вот почему Иван экологически преуспевал – в своей особой среде. Он не подвергался стрессу, который выдвинул бы на первый план доминантную черту его характера. Подобно Дизраэли, он умел контролировать свою среду и устранять причины, которые вызвали бы стресс.

Мартин позеленел. Затем он вспомнил про Эрику. Удастся ли ей как–нибудь отвлечь Сен–Сира, пока сам он будет добиваться от Уотта расторжения контракта? Если он сумеет избежать кризиса, то сможет держать свои нервы в узде, но… ведь повсюду убийцы!

Эрика уже едет в студию… Мартин судорожно сглотнул.

Он встретит её за воротами студии. Чулан был ненадёжным убежищем. Его могли поймать там, как крысу…

– Ерунда, – сказал себе Мартин с трепетной твёрдостью. – Это не я, и всё тут. Надо взять себя в–в–в руки – и т–т–только. Давай–давай, взбодрись. Toujuors l'audace[3].

Однако он вышел из кабинета и спустился по лестнице с величайшей осторожностью. Как знать… Если кругом одни враги…

Трясясь от страха, матрица Ивана Грозного прокралась к воротам студии.

Такси быстро ехало в Бел–Эйр.

– Но зачем ты залез на дерево? – спросила Эрика.

Мартин затрясся.

– Оборотень, – объяснил он, стуча зубами. – Вампир, ведьма и… Говорю тебе, я их видел. Я стоял у ворот студии, а они как кинутся на меня всей толпой!

– Но они просто возвращались в павильон после обеда, – сказала Эрика. – Ты же знаешь, что «Вершина» по вечерам снимает «Аббат и Костелло знакомы со всеми». Карпов и мухи не обидит.

– Я говорил себе это, – угрюмо пожаловался Мартин. – Но страх и угрызения совести совсем меня измучили. Видишь ли, я – гнусное чудовище, но это не моя вина. Всё – среда. Я рос в самой тягостной и жестокой обстановке… А–а! Погляди сама!

Он указал на полицейского на перекрёстке.

– Полиция! Предатель даже среди дворцовой гвардии!

– Дамочка, этот тип – псих? – спросил шофёр.

– Безумен я или нормален, я – Никлас Мартин! – объявил Мартин, внезапно меняя тон.

Он попытался властно выпрямиться, стукнулся головой о крышу, взвизгнул: «Убийцы!» – и съёжился в уголке, тяжело дыша.

Эрика тревожно посмотрела на него.

– Ник, сколько ты выпил? – спросила она. – Что с тобой?

Мартин откинулся на спинку и закрыл глаза.

– Дай я немного приду в себя, Эрика, – умоляюще сказал он. – Всё будет в порядке, как только я оправлюсь от стресса. Ведь Иван…