Читаем Спираль разума полностью

Регистрация пассажиров подходила к концу, все уменьшая вероятность истинности информации, полученной по телефону. Вот уже и динамики в зале аэропорта напомнили о том, что регистрация заканчивается. Дитрих устало вздохнул. Кто летел в этом русском ракетоносце, что они везли – неизвестно, но на уши поставлен весь Интерпол, даже из отпусков всех отозвали. Такого шума вокруг авиакатастрофы он не помнил за всю свою карьеру. В спешке через арку пробежала запыхавшаяся девушка-китаянка, последний пассажир рейса, и турникет закрыли до начала посадки на следующий авиалайнер. Агент международной полиции спешным шагом прошел за ней (уж она-то точно не была замаскированным русским пилотом), запрыгнул на подножку пассажирского кара и поехал к трапу их «Боинга». Годы работы научили Дитриха, что отрицательный результат – это тоже результат, и даже когда думаешь, что все проверил и миссия почти завершена, ситуация может измениться в любой момент. Потому что нет такого слова «почти». Пока он не доведет рейс до конечного пункта, повторив проделанную процедуру в финишной точке маршрута, в Пекине (смена пассажиров в других аэропортах при чартерных посадках должна контролироваться местными агентами), он не имеет права расслабляться. Иначе можно что-нибудь упустить, ошибиться, а судя по масштабам и значимости операции – ошибка чревата.

Перед ступеньками самодвижущегося трапа показал свое предписание и удостоверение стюардессе. Поднявшись в пассажирский салон, Дитрих нашел свое кресло и расположился в нем, одев наушники плеера. Он любил летать, любил шум и деловую суету аэропортов, нравился вид взлетающего самолета, нравилось смотреть в иллюминатор, на девушек с подиума в форме стюардесс, нравилось то, что ты никого не знаешь и тебя никто не знает. Никто не мешает сидеть в комфортном кресле и спокойно размышлять. Он и сейчас совмещал приятное с полезным: расслабившись в удобной позе, прослушивал разговоры, происходящие в кабине экипажа. Вдруг русских будут где-нибудь сажать на борт или высаживать только через захват лайнера, а захват самолета начинается чаще с кабины экипажа. Дитрих настроил приемник на волну «жучка», радиозакладки, установленной в пилотской кабине, и передатчика напарника, расположившегося в салоне VIP возле пилотской рубки. Он, закрыв глаза, пытался логически увязать полученное им задание, нахождение оставшихся в живых членов экипажа с разбившегося самолета, с какими-нибудь важными событиями последнего времени. Но в голову приходил только один факт – недавно закончившаяся скоротечная и кровопролитная война с инопланетной расой, за которую он подписался не разглашать ничего и по возможности все забыть. Хотя как такое забудешь? И закончилась ли эта война? Слишком поверхностно кто – то старался затереть следы быстро закончившегося вторжения. Шито белыми нитками, наспех. Как будто быстро и удачно, неожиданно для себя, отразив первый натиск, Земля готовилась к отражению второго. Замышляя почти экспромтом какую то ловушку. Теперь случайно разбившийся стратегический бомбардировщик, случайно оказавшийся в небе над чужой территорией. В цепочке не хватало связующих звеньев, но Дитрих чувствовал, что такая связь существует. Значит важность его задания невозможно переоценить.

Самолет вырулил на взлетную полосу, на миг остановившись. Его двигатели взвыли сильнее, и он слабо дернулся, тронувшись с места, постепенно набирая скорость. Вот кресло слегка наклонилось назад, все тело стало тяжелее, придавленное сверху силой ускорения, а взлетная полоса в иллюминаторе осталась позади, уступив место уменьшающемуся зеленому полю аэродрома. Когда самолет набрал высоту и женский голос по громкой связи разрешил расстегнуть ремни безопасности, Швебер встал со своего места и направился в хвост самолета. Ему предстояло лично, а не с помощью рентгена досмотреть подозрительные вещи пассажиров и тщательно обследовать грузовой трюм с багажом.