Читаем Спираль разума полностью

Второй хортх. в это время медленно наматывал круги вокруг сослуживца, выполняя охранные функции. Он старательно отворачивался о слепящего плазменного луча не столько боясь нахватать «солнечных зайчиков», после которых резало глаза, а тщательно всматриваясь в мглу. Он почти трясся, в буквальном смысле, от страха перед окружившей их тьмой. Из которой, в любую секунду, могли вынырнуть дикие, полуразумные аборигены, тем не менее обладавшие смертельным огнестрельным оружием. Поэтому товарища и себя самого хортх бдил старательно, по всем правилам охраны VIP 3 персон.

Наконец-то в ушах, переданная по рации голосом коллеги Салеса, прозвучала команда немедленного возвращения на борт, значит, работа ими успешно закончена и пушка в рабочем состоянии. Второй инженер-оружейник вздохнул с огромным облегчением и прицепил к Салесу шлевку от своего каната – поводка. Теперь первому номеру предстояло поработать тягачом, таща за собой товарища и осматривая переднюю сферу обзора. А второму, наблюдающему за задней полусферой, оставалось послушно плыть спиной вперед. Медленно, зато надежно. Подрабатывая ногами, он теперь контролировал тыл, водя бластером вслед за своим взглядом.

Ситуация наконец-то встала под контроль, приказ выполнен, мало того, они все-таки сделали свою работу намного быстрее, чем рассчитывали. И главное оружие звездолета готово к своей работе. Но на душе у Салеса все равно почему-то оставалось очень неспокойно. Он мысленно перебирал все причины, где и что могло быть упущено. Однако не находил причин сомневаться, ведь вся работа проделана качественно, без малейшего изъяна. За напарника тоже не беспокоился: туповат, но хороший исполнитель. С тыла незаметно не нападут. А черный червячок сомнения все равно грыз душу.

В таком напряженном состоянии время тянулось очень медленно, а Салесу все никак не удавалось успокоить себя, рассеять пустые страхи, напускаемые из самых глубин подсознания. Он понимал, что виновата просто незнакомая, чужая планета и сам себя накручивал, придумывая разные ужасы. Быстрее бы только захлопнуть за собой люк «Базы».

Даже еле слышимый через скафандр и слой воды долгожданный щелчок открываемого люка показался лучше самой прекрасной музыки. Как будто огромный груз свалился с плеч. Салес отключил сигнальный маячок, оставленный для напарника согласно инструкции при выходе за борт в экстремальных ситуациях. Затем вплыл «домой», в долгожданный отворившийся проход. Он обернулся, убирая в кобуру свой бластер и затягивая за шлевку напарника. И успел открыть перекошенный внезапным ужасом рот: вслед за слишком медленно двигающимся вторым номером показалась смутная, пока неясная тень. Затем удар по стеклу шлема откинул его голову назад. Стекло выдержало остроконечную пулю, выпущенную из подводного пистолета аборигена, но паутиной по нему пошли трещины. Удара по лицу многотонного молота воды Салес едва успел почувствовать…

Из шлюзовой камеры отходила вода. Когда обнажился пол, на нем лежало два бездыханных тела в скафандрах хортхов и, с пистолетом в руке, в неуклюжем земном водолазном костюме, стоял Крис Карвел.

В мире не существовало ничего, кроме боли. Раздирающая, ломящая, ноющая боль составляла все ее существо. Она пронизывала не только тело, она находилась везде и была всем вокруг, самим миром, составленным из сплошной муки. Ее даже не представлялось возможным сравнить с кругами ада, разум разучился мыслить и что – то сопоставлять. Он мог только чувствовать боль, которая казалась вечной. Как будто огромная стальная плита легла сверху гробницы и отрезала сознание и тело ото всего такого далекого мира, погрузив в другой. Сейчас кажущийся единственным, ужасным и реальным. Но, когда это случилось и как, она не помнила. Скорее всего так было всегда, потому что времени не существовало. Боль, мрак, безнадежность и вечность. Иногда подсознание пыталось, тяжело скрипя, заработать, только на это не хватало сил. Они все уходили на ощущение, чувство безнадежности, заброшенности в бесконечном пустом мраке. В такие моменты проносилось что-то вроде мысли: а всегда ли было так? И тут же искра пропадала, все возвращалось на круги своя…

Вдруг яркая вспышка мелькнула в сознании и осветила мир вокруг. Боль многократно усилилась, стала реальной во времени и пространстве. Почему? Кто она? Что здесь делает? Мысль слабо заворочалось. Еще не в состоянии осознать саму себя, она, тем не менее, уже отделила свое «я» от окружающей жуткой, раздавливающей пустоты. Она ощутила всю ирреальность и неправильность происходящего.