Читаем Спящий сфинкс полностью

— Вы… вы рассказывали нам об убийстве. О том, как Ронни проник в дом, переплыв ров, и как Марго перед смертью облачилась в черное платье. Что же было дальше?

Доктор Фелл задумался.

— О том, что случилось дальше, нам не сможет поведать ни один живой свидетель, так что позвольте мне рассказать вам, как я себе это представляю. Разумеется, Меррику не хотелось никого убивать, но он убедил себя, что ему во что бы то ни стало нужно избавиться от этой женщины — иначе он никогда не сумеет жениться на Дорис Локи. И вот, пристроившись на трубе, он заглядывает в незакрывающееся окно ванной и видит там свою жертву — та стоит перед зеркалом, держа в руке стаканчик со спиртовым раствором морфия и белладонны. Вот она, беспечно махнув рукой, подносит стакан к губам и выпивает его содержимое. Но он не позволяет себе быть беспечным. Меррик пробирается в ванную через окно. Он почти ничем не рискует. Пьяный муж храпит без задних ног в соседней комнате, остальные далеко. А Марго если и удивилась его внезапному появлению, то почти наверняка подумала, что он пришел только для того, чтобы умереть вместе с нею. Он задержался ненадолго — чтобы вытереть полотенцем мокрые волосы и руки. Марго жестом приглашает его пройти в гостиную, он следует за ней. По дороге, в спальне, он незаметно прихватывает оружие… Вы, конечно, догадались — какое? Железную кочергу, которую Силия нашла на следующее утро в гостиной Марго. На пороге гостиной Меррик ударяет свою жертву сзади кочергой по голове — не сильно, так, чтобы не убить и не поранить, просто чтобы она пробыла в беспамятстве, пока морфий не подействует необратимо. Потом он переносит красивое безвольное тело в теплую комнату и укладывает его в шезлонг. Теперь надо найти и уничтожить дневник, хранящийся в китайской шкатулке. Меррик находит его и сжигает. Наш юный Байрон к тому времени уже окончательно продрог и близок к обмороку. Но он возвращается в ванную, моет стакан, из которого пила Марго, а пузырек кладет себе в карман. После этого он гасит свет в спальне и в ванной и спускается в ров по трубе.

Доктор Фелл замолчал и тяжело вздохнул:

— Но Марго Марш цепко держалась за жизнь. Спустя час, частично придя в сознание, она, уже умирающая, принялась звать на помощь. Торли Марш услышал ее крики и бросился в гостиную. И там, разрази меня гром, он пережил не лучшие минуты! Разумеется, это мог быть обычный истерический припадок. Но Торли вспомнил о пузырьке с ядом. Боже, неужели она исполнила угрозу?! Торли Марш бросается к аптечному шкафчику. Пузырька нет!

Доктор Фелл снова глубоко вздохнул, теребя дужку очков:

— Примерно это я и держал в уме, когда впервые расспрашивал нашего друга Марша. Судя по тому, как он с самого начала твердил всем и каждому, что врач констатировал естественную смерть, он, по меньшей мере, не исключал возможности самоубийства. Поэтому-то, боясь скандала, и лгал. Однако, если бы мне удалось поймать его на слове и заставить подтвердить то, о чем я догадывался, я обрел бы почву под ногами. И мне это удалось. Помните, я сказал вам, что не вижу здесь никакого парадокса? Именно благодаря тому, что Марш лгал, я понял, что он честен.

— Но при этом, — возразил Холден, — Торли не поделился с доктором Шептоном своими подозрениями, что Марго могла покончить с собой.

— Да. Потому что доктор Шептон, если вы помните, твердо заявил, что это истерический припадок и даже не очень серьезный. А потом было уже поздно. Поэтому он лгал.

— И все-таки я не понимаю Торли! — в сердцах воскликнул Холден. — Я так и не знаю, что мне следует сделать: извиниться перед ним или свернуть ему шею!

— Однако же Торли понять, наверное, проще всего, — возразил доктор Фелл. — Торли Марш — от природы добрый и хороший человек. Он любит своих друзей и готов ради них пойти на любые хлопоты, с тем лишь условием, что это не нанесет серьезного ущерба его собственным интересам. — Доктор Фелл помолчал. — Вот так-то. И теперь лишь Божьей милостью…

В комнате воцарилась тишина.

— Да, — сказал Холден, — все мы ходим под богом.

— И все-таки я ненавижу его, — тихо проговорила Силия. — Ненавижу даже теперь, когда знаю, что Марго была… такая и что он никогда не обижал ее. Не знаю, наверное, это ужасно говорить так, когда он…

— Да, кстати, как он? — поинтересовался доктор Фелл.

— Пока неизвестно. Дорис сейчас в больнице, мы ждем ее с минуты на минуту. — Силия помолчала, потом заявила твердо: — Я ненавижу его! За то, что он лгал — говорил, что я сумасшедшая, и что Марго умерла естественной смертью, и что не было никакого пузырька, хотя сам прекрасно знал, что все это не так! Дон, милый, я наделала много глупостей! Но ты ведь не винишь меня за это?

— Нет, конечно!