— Что-то случилось? — Юрий Сергеевич скользнул взглядом по непонятному аппарату, возле которого застыла Хранительница. Обира ответила, не отрывая взгляда от небольшого плоского экрана, расцвеченного множеством размытых сполохов и пятен ("Вроде как от поднесенного к телеэкрану магнита", — подумал генерал):

— Да. Боюсь, что у нас проблемы. Энергия расходуется слишком быстро, и я уже не могу жестко удерживать Город в стабильной точке…

— И что сие означает? — с искренним интересом осведомился Юрий Сергеевич, не ожидавший, впрочем, от ответа Хранительницы ничего хорошего.

— Мы начинаем плыть…

По тому, как было произнесено последнее слово, Музыкальный понял, что не ошибся.

— Иначе говоря…

— Иначе говоря, Город движется, смещается за пределы своего пространственно-временного континуума. Даже, скорее, именно "временного" — пространственная точка привязки пока стабильна… — не дожидаясь нового вопроса, который уже был готов сорваться с уст генерала, Обира продолжила объяснение: — На то, чтобы удерживать Город в прежних параметрах, уже не хватает энергии. Я перенастроила окружающий его щит, так что нам пока ничего не угрожает, но… на это уходит слишком много энергии. По-прежнему находясь в своей реальности (и еще в двух реальностях — помните?), Город смещается относительно вашего геологического времени — с этим я уже ничего поделать не могу…

Генерал смешно наморщил лоб и, кажется, понял:

— То есть… оставаясь на месте, мы движемся… хм… во времени? Так, что ли?

— Совершенно верно. — Хранительница с уважением взглянула на собеседника — похоже, не ожидала, что он так быстро разберется. — Пространственные координаты вообще довольно стабильны, поэтому за них я пока не волнуюсь, да и до истощения мощности щита еще далеко, но вот удержать Город во времени я уже не в состоянии.

— А… куда мы… хм… движемся? В прошлое, в будущее? Или… еще куда-нибудь?

— Увы… — Обира развела руками. — Этого я сказать пока не могу. Точнее, не хочу тратить энергию на то, чтобы это узнать…

— Ладно… — Юрий Сергеевич задумался на несколько секунд. — Нам это чем-то угрожает? Я что-то должен сделать?

Обира помедлила с ответом, пристально вглядываясь в цветные всполохи на экране и прижимая к вискам подрагивающими от напряжения пальцами тонкий серебристый обруч, Музыкальный заметил внезапно разлившуюся по ее лицу бледность.

— Кажется, уже да… Движение замедлилось, временные координаты стабилизируются, но к нам что-то приближается из пустыни. — Она неожиданно сорвала с головы свой обруч и резко обернулась к генералу: — Идемте скорее! Я должна убедиться… Не уверена, но кажется, что это… — Не договорив, Хранительница побежала к выходу. — Идите за мной. Быстрее…

Генерал понял, что к Хранительнице окончательно вернулись ее прежние решительность и властность, и быстрым шагом пошел следом…

* * *

Поплутав несколько минут по подземным коридорам, они вышли на залитую ярким светом площадь. Как раз вовремя — навстречу спешил спецназовец Крюк.

— Товарищ генерал, разрешите обратиться, у нас гости, — без пауз выпалил он, даже не пытаясь при этом занять положенную уставом стойку, — много, Юрий Сергеевич! Километрах в трех…

— Показывай… — коротко бросил тот. — Со стены видно?

— Угу… Идемте. — Крюк затрусил к окружающей Город стене, внутри которой еще накануне вечером (не без помощи Обиры) обнаружилась винтовая лестница, выходящая на самый ее верх.

Когда слегка запыхавшийся генерал преодолел наконец все четыре грохочущих под ногами пролета ("Эх, где мои семнадцать лет?"), Обира уже отвернулась от раскинувшегося снаружи песчаного океана и молча протянула ему предусмотрительно захваченный Крюком бинокль. Не задавая лишних вопросов и слегка стыдясь своего тяжелого дыхания, Юрий Сергеевич навел оптику в указанном ею направлении… Впрочем, это было излишним — то, что он увидел, занимало, казалось, всю линию горизонта…

4

Очнувшееся от своего тысячелетнего сна существо было голодно… Это чувство было поистине абсолютным и всепоглощающим, поскольку с самого момента своего зарождения оно еще никогда не прикасалось к пище… Злой гений бортового биокомпьютера наделил свое кошмарное творение примитивным разумом, сочетающимся со звериной силой, и управляемой простейшими инстинктами целеустремленностью. Поэтому с той самой минуты, когда раскрылся наполненный питательным раствором кокон и покрытая слизью туша существа (одного из многих себе подобных клонов) с утробным ворчанием выползла наружу, им двигало единственное стремление найти пищу. И в достижении этой цели оно не остановилось бы ни перед чем…

Оскальзываясь на залитом слизью полу, существо покинуло лабораторию. На десятки других, как уже раскрывшихся и выпустивших на свободу свои чудовищные порождения, так и еще ждущих своего часа, коконов оно не обратило ни малейшего внимания. Инстинкт и заложенное на генетическом уровне желание охотиться гнали его во тьму заброшенных коридоров станции — туда, где ждала чудесная (хоть еще и ни разу не пробованная) живая пища…

* * *