Тим поймал на себе несколько удивленных взглядов больных, сидевших в очереди на прием. Они, несомненно, уже насмотрелись на снятого крупным планом помощника Рэкли, пробирающегося сквозь толпу репортеров после одного из вчерашних происшествий.

Дрей была в палате одна; накрытая покрывалом, она мирно лежала, повернув голову на подушке. Он произнес ее имя, словно надеясь, что она поднимется с кровати и встретит его. Ее кожа казалась восковой, и от нее пахло антисептиками. Он не уловил и следа от ее прежнего аромата. Он вдруг понял, что она будет пахнуть так до тех пор, пока не придет в сознание, не начнет мыться, потеть, есть свою любимую пищу и натирать руки жасминовым лосьоном с усердием мультяшного злодея, строящего коварные планы.

В комнату вошла коренастая пожилая женщина – физиотерапевт, как значилось на ее именной табличке. Она была прямолинейна.

– Медсестры сказали, что вы отвечаете за поимку этих байкеров. Это правда? В Сими у меня живет дочь… – помедлив, она продолжила, – отловите этих мерзавцев.

Она стянула с Дрей покрывало и отработанным до автоматизма движением поправила ее тело. Руки Дрей казались тощими по сравнению с ее животом.

– Как она? – спросил Тим.

– Все еще не реагирует на стимуляторы. Движения спонтанны. Доктор говорит, что ребенок развивается нормально, и это хорошо.

Она взяла ногу Дрей и покачала ее, словно стряхивая пыль, затем согнула. Повторила все это несколько раз, потом принялась за другую ногу. Он следил за тем, как она это делает. Когда он наблюдал движения своей жены, пусть даже искусственные, у него в подсознании начинала теплиться надежда.

Тим прочистил горло:

– Чего можно ожидать?

– Характер повреждений сложный, возможны варианты…

– Не надо темнить, – сказал он спокойно. – Пожалуйста.

Она замерла и посмотрела на него, держа в руках ступню Дрей, потом снова вернулась к своему занятию. Тим подумал было, что она не станет отвечать, но она сказала, не поворачивая головы:

– Я не могу ничего сказать по поводу повреждений головного мозга, я специалист по лечению атрофии мышц. Скажу, что через неделю-две может произойти значительное ухудшение, после которого восстановление будет крайне непростым. Очень велика вероятность того, что…

– Что она не сможет восстановиться.

Физиотерапевт начала поднимать ноги Дрей под разными углами. Тим смотрел на то, как сгибаются и разгибаются ноги в коленях жены.

«Считаешь, что это наилучший способ использовать свое время?»

– Заткнись, Дрей.

Врач услышала его бормотание и искоса посмотрела на него, приподняв бровь.

«Мне тоже очень не хватает тебя, мой маленький, но у тебя есть вещи поважнее, чем смотреть, как проделывают эти штуки с полумертвым телом».

Врач начала водить ноги Дрей круговыми движениями.

«Так что, не уйдешь?»

«Не сейчас».

«Тогда сделай хоть что-нибудь полезное».

Физиотерапевт положила пятку Дрей себе на плечо и встала, растягивая ее коленное сухожилие. Она придерживала сустав обеими руками, чтобы колено распрямилось ровно. Закончив, она сделала запись в журнале.

– Можно мне попробовать?

Врач удивленно посмотрела на Тима. В глазах женщины читалась печальная усмешка, которой, однако, не выдавало ее лицо.

– Конечно.

Тим отстегнул кобуру с револьвером и положил на стул. Физиотерапевт задержалась у двери, перед уходом смерив Тима взглядом.

Он начал все сначала. Голая подошва ступни Дрей идеально соответствовала изгибу его ладони. Тим всегда перед их утренней пробежкой разминал ей ноги; сейчас мышцы Дрей были тугими и непослушными. Он повращал ступню руками, помассировал шею, надавил на плечи.

Наконец он поцеловал ее прохладные губы, надел кобуру и поспешил вернуться к своей работе.

31